НЕМЫЕ СВИДЕТЕЛИ

Николай Дмитриевич Сергеевский

Профессор Николай Дмитриевич Сергеевский (1849 — 1908 гг.) в первую очередь известен как криминалист, много и плодотворно занимавшийся вопросами уголовного процесса и уголовного права, общественный и государственный деятель, активно защищавший интересы России (статс-секретарь Государственного Совета, управляющий Отделением Свода Законов, член Государственного Совета, председатель уголовного отделения Санкт-Петербургского Юридического общества), организатор высшей школы и педагог (декан юридического факультета Санкт-Петербургского университета).

Как ученый он не ограничивался разработками теоретических проблем уголовного процесса, достаточно серьезно интересовался судебно-следственной практикой. Журнал «Вестник полиции» писал: «Будучи уже профессором, Н.Д. не постеснялся поступить письмоводителем к судебному следователю для «приобретения живого уголовного материала». Частенько все следствие велось по замыслу этого письмоводителя, а однажды пригодилась и его огромная сила: пришлось ударом кулака свалить убийцу, уже замахнувшегося на следователя».
Н. Сергеевский много внимания уделял, в частности, вопросам, связанным с вещественными доказательствами, так как небезосновательно считал, что они «говорят очень много, но только тому, кто умеет с ними разговаривать, кто понимает их немую речь».

Ученый задумал написать «законченное, систематическое исследование о пользовании разного рода доказательственными признаками в виде практического руководства для чинов полицейских, производящих розыск и дознание, для судебных следователей и судей». С этой целью стал собирать материал еще в начале своей научной карьеры. И в России, и за границей (в Германии и Австрии) старался знакомиться с судебными следователями и чаще присутствовать при выполнении следственных действий, особенно при осмотрах места происшествия. За три-четыре года накопил много материала, однако долгое время он оставался невостребованным. Только в 1907 г. по просьбе редакции журнала «Вестник полиции» Н. Сергеевский подготовил семь очерков, напечатанных в 1907 — 1908 гг. под общим названием «Немые свидетели» («Осмотр трупа», «Лишние предметы», «Два убийства с целью ограбления», «Утопленница», «Несообразность», «Судебный следователь», «Воры и воришки»). Все они, написанные живым, образным языком, были хорошо встречены практическими работниками и высоко оценены непредвзятыми коллегами.

Ученый думал продолжить публикацию подобного рода очерков. Была договоренность с редакцией на осень 1908 г. Но осенью его не стало.
Очерки соединили в себе талант умелого, наблюдательного рассказчика и серьезного ученого, умевшего слагать отдельные штрихи в цельные картины, делать выводы и заключения из таких признаков, которые сами по себе, взятые в отдельности, ничего не говорят. При этом, как и всегда, профессор указывает на роль науки — «она должна собирать и разрабатывать те данные, которые добываются судебно-следственной практикой, должна следить за ней и извлекать руководство для будущего. Задача далеко не легкая: она требует внимательного наблюдения за отдельными случаями, требует массы судебного материала, притом материала по преимуществу отечественного, так как практика иностранная, ввиду особенностей житейской обстановки, не всегда дает пригодные указания. Выбирать типичные судебные случаи, указывать целесообразные следственные приемы, которые были употребляемы в них, отмечать сделанные ошибки, выяснять наиудобнейшие пути раскрытия истины — вот задача литературы в этом отношении».

Как уже сказано, первый очерк посвящен осмотру трупа. Он написан по материалам его обнаружения в глухой, малонаселенной местности в северной части Новгородской губернии, сплошь покрытой лесами и болотами. До прибытия следственной группы становой пристав, мельком взглянув на труп, решил, что имеет дело с убийством. Он опросил практически всю деревню; увещевал, грозил, запирал по хлевам и чуланам. Ему казалось, что это главное в расследовании уголовного дела.
Следователь же, как это и предполагалось, начал с осмотра трупа. По костям и сохранившейся косе было ясно, что это женщина в возрасте от 20 до 30 лет. На одной ноге кожаный сапог крестьянского образца, а другой сапог обнаружили во мху, в метрах 50-ти от трупа. Недалеко от него валялся почти истлевший кошелек, несколько серебряных и медных монет. Каких-либо документов, позволивших установить личность погибшей, не было.

Осмотр дал ответы на ряд вопросов. Первый — труп находился в месте обнаружения не менее двух лет; об этом говорило его состояние и растительность вокруг него (около трупа трава росла густо, а под ним ее не было). Второй — смерть наступила здесь же. Более того, было высказано предположение, что женщина находилась в болезненном возбуждении. Об этом говорила поза трупа. Возможно, несчастную преследовал зверь либо она мучалась от голода и холода. Третий — все произошло зимой, об этом свидетельствуют остатки одежды и нахождение в середине болота, куда практически нет доступа летом, причем во второй ее половине, когда лежит много снега.
Но надо было установить личность погибшей, что могло бы подтвердить версию несчастного случая. Сапоги, ватная одежда, отсутствие тулупа давали основание предполагать, что потерпевшая — местная незамужняя (не было обручального кольца) крестьянка. «Отсюда один вывод, — пишет Н. Сергеевский, — погибшая… проживавшая в С.-Петербурге или Москве (или в ином большом городе) в качестве прислуги и возвращавшаяся оттуда в своей городской одежде; она шла пешком от последней станции, сбилась с дороги, долго бродила, измучилась и голодная залезла в кусты, между деревьями, где и умерла».

Однако надо было ответить еще на один вопрос — как второй сапог оказался рядом с трупом. Осмотр позволил дать ответ и на него. Это сделал зверь, причем тогда, когда труп был в состоянии полного разложения.
Собранные полицией сведения о крестьянках ближних деревень, работавших в качестве прислуги в городах, позволили установить личность умершей. Это была девушка 26 лет, проживавшая до переезда в Петербург в соседнем селе, находившемся в 12 верстах от болота.
Таким образом, тщательный осмотр трупа позволил не только установить истину по делу, но и, вероятно, уберег от беды крестьянина, которого становой пристав заподозрил в совершении убийства.

Во втором очерке показано значение для расследования так называемых лишних предметов.
Как правило, при осмотре тел убитых все внимание обращается на размеры, свойства и количество повреждений; затем ищут орудие преступления, вещи, забытые или потерянные преступником на месте преступления, и т.д. При этом иногда игнорируются другие предметы, которые всегда могут быть обнаружены на месте происшествия, — мочалка, листок бумаги, древесная стружка и т.д. «Когда… неизвестно место совершения убийства, а найден лишь труп убитого, тогда ничтожные, никому не принадлежащие предметы получают в высшей степени важное руководящее значение… Они нередко дают ближайшее указание на место совершения преступления, а вслед за тем и на личность виновного».

Речь идет о тех «лишних предметах», которые человек, находившийся в нормальной, обычной обстановке, на себе не оставляет, по крайней мере на долгое время. Они-то как раз и наводят на след.Профессор обращается к зарубежному опыту, к примерам, почерпнутым им во время заграничной стажировки. Он описывает западноевропейскую следственную практику, выработавшую типичные приемы осмотра и анализа «лишних предметов»: если найден труп, а место совершения убийства неизвестно и данных о личности убийцы нет, то следствие в первую очередь обращает внимание на такие предметы.

В качестве иллюстрации Н. Сергеевский приводит несколько примеров из следственной практики. Так, в 60-х гг. XIX в. в окрестностях Вены был найден труп обнаженной женщины с обезображенным до неузнаваемости лицом. Бесспорными были два момента: первый — убийство совершено в другом месте; второй — убийца принял все меры для того, чтобы скрыть личность своей жертвы.

Следователь понимал, что преступление будет раскрыто только в том случае, если он обнаружит тот самый «лишний предмет». В этом был единственный выход. Все осложнялось, несомненно, еще и тем, что на трупе не было одежды.При осмотре внимание привлек высохший древесный листок, запутавшийся в волосах убитой. Растение, скорее всего, было не местным. Эту догадку подтвердил специалист-ботаник: листок принадлежал кустарнику, растущему в Северной Италии, но с трудом культивируемому в Австрии. Ни в одном из садов Вены и ближайших окрестностей он не разводился.

Следственные действия, несмотря на активность полиции, результатов не дали, даже личность убитой не была установлена.
Прошло более года. Убийство перешло в разряд нераскрытых, и каких-либо надежд, что убийца будет установлен, не было. Следователю оставалось одно — найти указанные кустарники, расположенные в нескольких часах езды от Вены.

Надо сказать, что старание было вознаграждено, розыски увенчались успехом. Такой же кустарник в значительном количестве произрастал в старом саду мужского монастыря, находившегося в 50 верстах от Вены. Убийца, уже уверовавший в свою безнаказанность, был вскоре установлен.
«Лишний предмет» обеспечил раскрытие и другого убийства, совершенного в 1876 г. в Дрездене. Рано утром на окраине города был обнаружен труп 14-летнего мальчика, висящего на дереве, растущем на склоне крутого спуска. Покойный оказался служащим одной из банковских контор. Накануне ему было поручено отнести на почту конверт с деньгами. Это он делал неоднократно. Но на этот раз деньги на почту не доставил, домой не возвратился, а утром нашли его мертвым.

Первая версия, что называется, «лежала на поверхности». Мальчик покончил жизнь самоубийством из-за потери или растраты денег. Однако она отпала. Было установлено, что повешение инсценировано, убийство совершено в другом месте.Подозрение пало на одного из товарищей убитого, с которым они накануне вместе вышли из конторы. Ночной кутеж в трактире, позднее возвращение домой оказались для полиции достаточными уликами. Полицейские задержали подозреваемого, будучи уверенными, что имеют дело с настоящим убийцей.
Следствие же пыталось найти объяснение «лишним предметам», обнаруженным при осмотре: волокна мочалки в волосах убитого; следы глины на куртке и брюках; короткие прямые рыжие волосики, оказавшиеся конскими, и белые (свиные) на всей одежде.

Кроме того, руки были испачканы ягодами синего винограда, несколько таких ягод нашли в кармане.
Разумеется, каждый из этих предметов в отдельности не мог дать представления о месте совершения преступления. Подведенные воедино, они легли в основу версии, что убийство было совершено или труп временно находился в таком месте, где имеется мочало или рогожа, содержатся лошади и свиньи и т.д. Следователь решил произвести осмотр двенадцати домов. Выбор дополнительно определялся наличием удобного прохода со двора к месту обнаружения трупа.

В каждом из домов находились два и более предмета, обнаруженных на месте происшествия, и только в одном они оказались в совокупности. Обратила на себя внимание свежевырытая грядка. В ней нашли фуражку убитого мальчика. Труп также закапывали в землю, а убийство могло произойти на конюшне.
Установление места совершения преступления позволило определить круг подозреваемых — это были кучер и садовник. Кучера в день убийства не было дома. Оставался один садовник. Произведенный в его доме обыск дал неопровержимую улику — у него нашли те самые деньги, которые мальчик нес на почту.
Очерк «Несообразность» по стилистике, форме изложения материала — самостоятельное почти художественное произведение. Диалоги красноречивы, образны. Описание передает атмосферу, вначале благостную, вероятно присущую любому неторопливому чаепитию за самоваром, а затем — тревоги, страха, вызванных сообщением местного лавочника о самоубийстве вдовы, торговавшей шитыми полотенцами, кружевами и прочим женским рукоделием, дававшей деньги в долг.

Начинается очерк с диалога станового пристава, человека «старой службы», и его гостя, «молодого человека совсем другого слоя, но почему-то интересовавшегося знакомством с полицейско-следственными чинами». Он приехал к приставу еще накануне поздно вечером. Разговор шел о судебных следователях и производстве предварительного расследования по судебным уставам 1864 г. Старый пристав брюзжал и бранился: новые порядки ему не нравились.
Сообщение о повешении вдовы прежнего лавочника прервало разговор. Пристав занялся необходимыми в этом случае делами: вызовом писаря, следователя, обеспечением охраны места происшествия и т.д.

Уже на месте происшествия пристав обращается к крестьянам с просьбой: «Присмотритесь хорошенько. Вот она висит, вытянулась, а ноги до пола не хватают. Как же она на крюк попала, до крюка достала? Ведь ни стула, ни какого табурета около нет. Со стула можно, но стул-то где? Он тут бы стоял или лежал, а уж повесившись, его на место не поставишь, — нет!».
«Да и веревка мне не нравится, — через некоторое время продолжал пристав. — Толстая да грязная. Дамское дело нежное; шнурок какой бы нашла, да еще шелковый, или шарфик что ли, а то вдруг этакая веревка. Совсем нехорошо».

В такой ситуации подозрение пало на лавочника, сообщившего о повешении вдовы. Проведенный обыск подкрепил «чутье» пристава, о котором горячо спорили за чаем, — были найдены вещи повешенной, причем запрятанные в таких местах, что только «верхним чутьем» можно было так скоро их обнаружить.
За обедом пристав и его гость опять разговорились. «Это всегда так бывает: все чисто сделано, да в чем-нибудь ошибочка маленькая, несообразность этакая. Веревка-то мне прежде всего в глаза бросилась. Женская нация всегда это соблюдает, чтобы веревка была почище, да, пожалуй, и покрасивее, а ведь покойница была франтиха. Разве пьяная какая или в отчаянии, да в сумасшествии так повесится! О стуле-то я после веревки сообразил; стул-то совсем явственно, и мужики сразу поняли…».

Молодой человек удостоился еще одного рассказа станового пристава. Дело также было связано с повешением женщины. Внешне все говорило о самоубийстве. Даже записка посмертная была оставлена: «Никого не винить в моей смерти». Почерк на первый взгляд как у покойницы; грамотная женщина была. Все случилось поздно вечером, поэтому на другой день стали ждать доктора и следователя. Следователь не приехал, пришлось самому становому приставу осмотр продолжить. Обратил внимание: «…на записке число приставлено, да не вчерашнее, а сегодняшнее. Сразу пасынка за бока! И пошло дело на лад. А доктор ничего бы не узнал: как оказалось, она была удавлена той же веревкой, на которой повешена, и знаки на шее прижизненные. Вот она несообразность! Большое это дело, надо только понятие иметь», — закончил свой рассказ пристав.

Вторая часть очерка «Несообразность», опубликованная в другом номере журнала, написана уже в ином ключе. Скорее это анализ доказательственного материала, полученного в ходе расследования, описание некоторых тактических и методических приемов осмотра места происшествия. Одним словом, типично академический материал, написанный живым литературным языком, адресованный нижним следственным чинам.
Иная была и категория преступления — на этот раз речь шла об инсценировке хищения. Из полученного донесения явствовало, что похищен пакет с деньгами из сундука в почтовой конторе.
Следователя встретил почтмейстер. «Я пропал, — говорил он. — А в чем я виноват! Дежурный почтальон или проспал, или ушел куда-нибудь. Как за ними усмотреть! Ради Бога, постарайтесь; вся моя служба пропадет».

По его словам, вечером он запер в сундук пакет с деньгами, а утром следующего дня обнаружил замок сломанным, валявшимся на полу.
Дежурный почтальон предстал перед следователем в состоянии крайнего раздражения, расстроенный и озлобленный. «Никто другой как нечистая сила,- говорил он, торопливо крестясь. — Я всю ночь не спал, тут же за дверью сидел, не мог не слыхать, если бы что настоящее было. Я в тот день с вечера выспался, а ночью письма на родину писал, а потом книжку читал, а водки или пива я совсем не пью… хоть к расстрелу меня поставьте, все то же скажу, нечисто здесь!»
Осмотр сундука показал, что никаких свежих повреждений на самом сундуке, скобе, накладке не было. Между тем замок был полностью разломан. «Несообразность, — мелькнуло в голове следователя. — А если несообразность, то правду сказал почтальон, что здесь «нечисто», только в другом смысле».

На дужке и задней стенке замка были видны свежие медно-желтые следы. В этом случае нетрудно было догадаться, что сломан он был с помощью не очень толстого медного прута, причем это было сделано совершенно в другом месте, в противном случае следы вдавливания остались бы и на сундуке.
Почтальон был всю ночь на месте, а решетки на окнах оказались неповрежденными. Следовательно, замок был сломан еще вечером, а утром был лишь подложен к сундуку. В таком случае надо было найти орудие преступления.

Обыски ничего существенного на первый взгляд не дали. Пожалуй, кроме одного: из дома почтмейстера пропал медный пест (короткий тяжелый стержень с округлым концом). При осмотре двора следователь обратил внимание, что на одном из лежавших бревен есть следы желто-медного цвета. Когда отодвинули бревно, увидели: на нем аккуратно отпечатался весь пест с утолщениями на концах; вдавление было резким и глубоким. Поперек шла дугообразная полоса от дужки замка. Нашли и пест — он был заброшен в траву.
После этого реконструировать преступление было, что называется, делом техники. Задумав похитить пакет с деньгами, почтмейстер вечером переложил пакет с деньгами в свой карман, захлопнул крышку сундука и погремел ключами. Замок положил в свой портфель и последним вышел из комнаты. Когда стемнело, захватил пест и во дворе на бревнах им отломил дужку. «Скрыть следы преступления и довести дело до конца не трудно: надломленный и согнутый песток летит в траву, а утром пораньше, пока прочие служащие еще не все собрались, почтмейстер идет в контору, подходит к сундуку, гремит ключами, нагибается, кладет замок на пол и немедленно поднимает тревогу. Все разыгрывается как по нотам… Одна только маленькая несообразность погубила!» — заключает Н. Сергеевский.
И остальные очерки читаются с большим интересом. Их дидактическая ценность не утрачена и сегодня.

Автор: А. Чучаев

Десерт от ДмитриЧ.Ру

Вы можете разместить ссылку на «Блог Dmitrich.Ru» на своем сайте.
Для этого используйте приведенный ниже код:

<a href="http://www.dmitrich.ru/?p=1334" target="_blank" title="НЕМЫЕ СВИДЕТЕЛИ - Блог Dmitrich.Ru">НЕМЫЕ СВИДЕТЕЛИ</a>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Security Code: