ПРАВОВОЙ РЕЖИМ ДЕЛИМЫХ И НЕДЕЛИМЫХ ВЕЩЕЙ

dmitrich

Историческое становление правового режима делимых и неделимых вещей

В древние времена, когда культура делала свои первые шаги и техника была малоразвита, деление некоторых вещей в силу особой прочности материи или их особо малых размеров представляло значительные, а иногда и вовсе непреодолимые трудности. Стоит ли говорить, что деление вещи на бесконечное количество все меньших частей в практическом плане было вообще исключено.

На сегодняшний день известно, что любая вещь делима на сколь угодное количество частей, так как делимость вещи суть объективное свойство ее материи: поскольку делима любая материя, то делима любая вещь. В свою очередь, современная техника позволяет делить почти любую материю: от податливых бумаги и воска до очень прочных инструментальной стали и алмазов. Даже атом, само название которого означает «неделимый», в лабораторных условиях может быть разделен на еще более малые тела, которые, как было недавно установлено, также делимы.

Итак, физически любая вещь делима. Иной взгляд на делимость вещи имеет место с точки зрения права. Преследуя цель организации и поддержания стабильности гражданского оборота, законодатель устанавливает признаки, позволяющие признать вещь делимой, тем самым одновременно очерчивая круг вещей, признаваемых делимыми и неделимыми.

«Право, — справедливо замечает Н.Н. Аверченко, — вопреки естественной логике называет условия, при которых конкретная вещь считается неделимой», ввиду чего «юридическое понятие делимости имеет самостоятельное значение, не совпадающее с физическим понятием делимости», которое в контексте нормативных предписаний приобретает особенное, отличное от физического, содержание.

«Юридическая делимость вещи, таким образом, есть нечто иное, нежели физическая делимость: тогда как физически раздельность каждой вещи может простираться до бесконечности, юридически раздельность эта ограничивается свойством, назначением вещи и определением положительного законодательства».

В работах дореволюционных цивилистов физическая делимость вещи обозначалась также как экономическая делимость. По-видимому, пытаясь непротиворечивым образом соотнести физическую делимость любой вещи с ее неделимостью в юридическом смысле, К.П. Победоносцев говорил далее также о вещах, по природе своей удободелимых и неудободелимых.

Для обозначения физической делимости вещи современный ученый Н.Н. Аверченко использует выражение «неделимость по существу» (Аверченко Н.Н. Указ. соч. С. 167).
Примечательно, что различие вещей делимых и неделимых известно уже древнеримскому праву, т.е. в то столь далекое время, когда бесконечная делимость материи, хотя и была безусловно осознана, на практике была недостижима.

Сущность делимых вещей в римском праве (равно как, с определенными оговорками, и в современном гражданском законодательстве) наилучшим образом отражена в классической формулировке Ульпиана: каждая отдельная часть делимых вещей представляет прежнее целое, только в уменьшенном объеме. Делимые вещи обозначались римскими юристами описательно как «res quae divisionem recipit».

Для обозначения неделимости использовались два термина — «individuus» и «indivisus», первый указывал на отсутствие самой возможности деления, а второй — на актуальное состояние вещи. Неделимость вещей выводилась из того, что их нельзя разделить, не уничтожив или не повредив — «quae sine interitu (sine damno) divi non possunt».

Таким образом, «делимыми вещами (res divisibiles) были вещи, которые могли быть разделены на составные части без уменьшения их общей имущественной ценности и экономической функции. Напротив, неделимые вещи (res indivisibiles) при разделении на составные части теряли свою ценность и функциональные свойства целого».

Неделимость вещи по римскому праву обусловливала установление особого порядка удовлетворения требований нескольких кредиторов в отношении ее. В таком случае один из кредиторов получал непосредственно саму вещь, оставшимся же он компенсировал ее стоимость пропорционально причитающимся им долям.

Делимыми же вещами (например, зерном) сособственники обладали в делимых долях (partes pro diviso), а после раздела общей собственности каждый из них получал точно фиксированные ее части (certae pertes). «Существенный признак деления в этом смысле тот, чтобы из делимой вещи образовалось несколько предметов, из которых каждый составил бы отдельный объект самостоятельного правового господства».

Российскому законодательству различие делимого и неделимого имущества (вещей) известно давно. «Уже в Русской Правде упоминается один род нераздельных недвижимых имуществ; на основании ее двор отцовский должен без раздела во всяком случае принадлежать меньшему сыну».

Для обозначения неделимости имущества российское дореволюционное законодательство оперировало термином «раздельность», но применительно не к вещам, а к имуществу. Статья 393 X тома Свода законов Российской империи 1832 г. (далее — СЗРИ) давала следующее определение раздельных и нераздельных недвижимых имуществ: «Недвижимые имущества, когда они могут быть разделены на особые части таким образом, что каждая может составлять отдельное владение, именуются раздельными; когда же они по существу их или по закону не могут подлежать такому раздроблению, то называются нераздельными».

Согласно статье 394 СЗРИ к нераздельным по закону имуществам относились: фабрика; завод; лавка; участки земли не более восьми десятин, полученные в собственность бывшими государственными крестьянами по правилам 20 февраля 1803 г.; аренды; золотые прииски, указанные в статье 427 Устава горного; имения майоратные в Западных губерниях; участки, отведенные по правилам 20 июля 1848 г., по высочайшим повелениям малоимущим дворянам для поселения; железные дороги со всеми их принадлежностями.

Данные нормы были подвергнуты справедливой критике Е.В. Васьковским, который замечал, что, во-первых, понятие делимости относится, по сути, только к недвижимым вещам, а во-вторых, что исходя из формулировки статьи 393 СЗРИ делимым может оказаться всякое имущество, поскольку даже лошадь можно разрезать на части и предоставить владение ими разным лицам.

Недостатки статьи 393 СЗРИ предполагалось исправить в проекте Гражданского уложения Российской империи 1905 г. (далее — ПГУ). Статья 46 ПГУ устанавливала, что имущество, как движимое, так и недвижимое, суть раздельное или нераздельное. Имущество признается раздельным, если оно может быть разделено на самостоятельные части. Когда же имущество по своей природе или по закону не может подлежать такому разделению, оно признается нераздельным. По поводу же отсутствия в ПГУ конкретных примеров нераздельных имуществ в прилагаемом к нему разъяснении указывалось следующее: «Проект дает лишь общее определение понятия об имуществах нераздельных, находя неуместным подробное перечисление их в Гражданском уложении».

Заметим, что дальнейшее российское законодательство также ограничивается только общей формулировкой о делимых и неделимых вещах.

Советское законодательство специальных норм о делимых и неделимых вещах не содержало.

Справедливости ради следует отметить, что такое деление в советском законодательстве все же подразумевалось. Так, статья 116 ГК РСФСР 1922 г. (утв. ВЦИК 11 ноября 1922 г. См.: СУ РСФСР. 1922. N 71. Ст. 904) устанавливала, что если в одном и том же обязательстве участвуют несколько кредиторов или несколько должников, то при неделимости предмета обязательства должники признаются солидарными должниками, а кредиторы — солидарными кредиторами, из коих каждый вправе предъявить требование в полном объеме.

При делимости предмета обязательства каждый должник обязан произвести, а каждый кредитор вправе требовать исполнения в равной доле, поскольку иное не установлено законом или договором. По сути, аналогичное правило закреплялось статьей 180 ГК РСФСР 1964 г. (утв. ВС РСФСР 11 июня 1964 г. См.: Ведомости ВС РСФСР. 1964. N 24. Ст. 406) и абзацем 1 п. 2 ст. 67 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. (утв. ВС СССР 31 мая 1991 г. N 2211-1. См.: Ведомости СНД и ВС СССР. 1991. N 26. Ст. 733).

Такова ретроспектива российского законодательства о делимых и неделимых вещах. Теперь же рассмотрим, каким образом урегулированы отношения по их поводу на сегодняшний день.

Правовой режим делимых и неделимых вещей по действующему законодательству

Действующее законодательство определяет неделимую вещь как вещь, раздел которой в натуре невозможен без изменения ее назначения (абз. 1 ст. 133 ГК РФ) . Из чего по правилам формальной логики следует, что делимая вещь — это вещь, раздел которой в натуре возможен без изменения ее назначения.

Таким образом, легальным критерием, позволяющим отличить делимые вещи от вещей неделимых, выступает их способность служить своему первоначальному назначению после ее раздела в натуре, т.е., как пишет Ю.В. Петровичева, возможность «их целевого использования в соответствии с имеющимися у них (заданными им) свойствами».

Именно такого толкования статьи 133 ГК РФ придерживаются судебные инстанции. Так, ФАС Волго-Вятского округа в Постановлении от 11 октября 2007 г. по делу N А17-315/5-2007 указал, что делимая вещь «разделяется в натуре так, что любая из ставших самостоятельными частей может быть использована по прежнему хозяйственному назначению, т.е. выполнять ту же функцию, что и вещь в целом».

Добавим, что под указанным в настоящей статье назначением вещи необходимо понимать обычное хозяйственное назначение той или иной неделимой вещи.

По сути, аналогичное положение содержится в статье 847 ГК Латвийской Республики (Гражданский кодекс Латвийской Республики / Науч. ред. и предисл. Н.Э. Лившиц; пер. с латыш.; под рук. И. Алфеевой. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001. С. 305, 306). Напротив, статья 1519 ГК Квебека признает неделимыми такие объекты обязательства, которые по своей природе не поддаются ни физическому, ни абстрактному делению (Гражданский кодекс Квебека. М.: Статут, 1999. С. 238). Как видим, критерии делимости вещи в разных юрисдикциях могут несколько отличаться.

Впрочем, в литературе можно встретить и иные мнения по поводу того, какой признак делимости вещи установлен действующим законодательством. Так, Н.А. Шебанова считает, что «критерием признания вещи делимой или неделимой служит оцениваемая гражданским оборотом способность или неспособность составных частей вещи приобретать самостоятельную ценность», т.е., продолжает автор, «юридически делимы только те из них (вещей. — Е.Е.), которые можно разложить на такие однородные части, общая ценность которых была бы не меньше ценности целой вещи.

Эти части должны сохранять и продолжать существо целого, не теряя ценности, которой это целое обладало. Если подобное деление вещи невыполнимо, то вещь признается юридически неделимой». Похожей позиции придерживается М. Пискунова, называющая среди прочих критериев делимости вещи «сохранение частями материальной ценности вещи, в том числе удобства в пользовании». С некоторыми оговорками на ценность как критерий делимости вещей указывает также А.П. Сергеев.

Но именно такого признака делимости вещи статья 133 ГК РФ как раз и не устанавливает. Определенной ценностью будут обладать и части неделимой вещи, если бы раздел таковой все же состоялся, напротив, назначение данной вещи ввиду этого было бы изменено. Думается, авторы указали на ценность под влиянием абзаца 2 п. 3 ст. 252 ГК РФ и официального разъяснения к нему, на которых далее мы обязательно остановимся.

Пока же достаточно отметить, что в них говорится не столько о признаках неделимой вещи, сколько об особенностях раздела имущества, находящегося в долевой собственности, и выдела доли из него, что не одно и то же. Сам же вопрос о введении такого критерия видится нам отнюдь не праздным, о чем подробнее также будет сказано ниже.

Конкретных правовых последствий признания вещи неделимой абзац 1 ст. 133 ГК РФ не устанавливает. Абзац 2 этой статьи лишь содержит отсылочную норму о том, что ее положения распространяются на случаи раздела и выдела доли из имущества, находящегося в долевой собственности, а также раздела имущества крестьянского (фермерского) хозяйства (ст. ст. 252 и 258 ГК РФ). Представляется, здесь есть все основания упрекнуть законодателя в излишнем лаконизме. Ведь очевидно, что исходя из действующей формулировки статьи 133 ГК РФ довольно сложно понять то, каким образом оба ее абзаца логически связаны между собой, и исходя из этого собственно определить ее смысл и сферу действия. Правовые же последствия квалификации вещи в качестве неделимой логически очевидны. Как верно отмечается в Постановлении Президиума ВАС РФ от 5 апреля 2005 г. N 15318/04, «признание вещи неделимой влечет за собой определенные правовые последствия — часть ее не может быть предметом самостоятельных гражданских прав».

Помимо этого законодатель, говоря о невозможности раздела вещи в натуре, прямо указал лишь на естественную неделимость вещи. По поводу же неделимости законной он ограничился отсылочный нормой абзаца 2 ст. 133 ГК РФ, а о неделимости договорной умолчал вовсе.

Наконец отметим также, что действие статьи 133 ГК РФ распространяется не только на указанные в ней случаи, но и на другие положения Гражданского кодекса РФ и иных нормативных актов (см. ниже), перечислять которые, конечно, хотя и не стоит, но указать на данное обстоятельство, безусловно, необходимо.

Рассмотрим естественную, законную и договорную неделимость вещи подробнее и как итог, с учетом отмеченных выше неточностей настоящей статьи, предложим ее новую редакцию.

Естественная, законная и договорная неделимость вещи

Неделимость вещи может основываться на ее естественной, законной и договорной неделимости, поэтому в доктрине выделяют эти виды неделимости соответственно.

Мы настаиваем на том, что в данном случае следует говорить именно о неделимости вещи, поскольку, как было заметно выше, в российском законодательстве правовой режим делимых и неделимых вещей строится по остаточному признаку, исходя из определения вещей неделимых. Проще говоря, все вещи, которые не относятся к вещам неделимым, суть вещи делимые.

Рассмотрение естественной неделимости вещи мы начнем с парадокса… Казалось бы, о какой естественной неделимости вещей может идти речь, если сами критерии делимости вещи устанавливаются законом, сообразно чему любая делимость вещи a priori делимость законная. Однако, думается, такой ход рассуждений излишне прямолинеен: безусловно, критерии неделимости вещи устанавливаются на нормативном уровне, но непосредственно сама неделимость вещи, как правило, суть ее естества, что позволяет говорить о естественной неделимости вещи, подтвержденной законом.

Как было замечено, естественная неделимость вещи проистекает из ее природных или, лучше сказать, физических свойств и качеств, которые не допускают ее деления на части. В таком случае право налагает запрет на деление некоторых вещей в натуре ввиду необратимости причинения им в результате его повреждений, которые способны привести к невозможности их дальнейшего использования по прямому хозяйственному назначению целых, т.е. неразделенных, вещей.

Данное основание неделимости вещи наиболее очевидно и просто для понимания. «Так, если мы дом разделим (физически) на части, то получится не дом как помещение для жилья, а груда камня и прочего строительного материала; если мы разделим на части животное, то получим не животное, а куски мяса, кожу, кости и проч.».

Подобным же образом «если, например, разделить на несколько частей стол, он перестанет быть столом и превратиться в лесоматериалы, то есть станет предметом, получающим совершенно иное хозяйственное назначение». Ввиду чего с некоторыми оговорками можно согласиться с выводом А. Мировича о том, что ценность делимых вещей заключена в их материале, а не в форме.

Решая вопрос о возможности квалификации вещи как неделимой, суду в первую очередь необходимо выявить ее физические свойства. С этой целью подлежат установлению особенности конструкции и комплектации той или иной вещи, которые обеспечивают ее нормальную эксплуатацию в соответствии с ее прямым назначением. Например, известно, что «любая современная автомашина состоит из нескольких тысяч отдельных узлов, частей и деталей. Казалось бы, — писал О.А. Красавчиков, — такая количественная мера позволит отнести ее к числу вещей делимых. Однако это не так.

В машине нет ничего лишнего, и устранение любой детали ведет к снижению эксплуатационных качеств, надежности данного транспортного средства, удобства пользования им или даже вообще устраняет возможность эксплуатации». Соглашаясь с автором, заметим, что автомобиль является сложной вещью, т.е. представляет собой совокупность разнородных вещей, образующую единое целое, предполагающую использование их по общему назначению (ст. 134 ГК РФ).

Неудивительно, что неделимыми являются любые сложные вещи: автогрейдер (Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 21 мая 2008 г. N А58-8557/06-Ф02-2034/08 по делу N А58-8557/06), трактор (Постановление ФАС Дальневосточного округа от 28 апреля 2003 г. N Ф03-А04/03-2/790), самолет (Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 12 августа 2005 г. N А28-3229/2004-42/7), рампа (Постановление ФАС Уральского округа от 8 июня 2005 г. N Ф09-1607/05-С3), установка по производству извести (Постановление ФАС Дальневосточного округа от 25 марта 2003 г. N Ф03-А51/03-1/436), самоходное судно (Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 25 августа 2005 г. N Ф04-4867/2005(13426-А45-17) по делу N А45-16224/04-КГ7/440), телефонное коммутационное оборудование (Постановление ФАС Московского округа от 9 июня 2006 г. N КА-А40/4916-06 по делу N А40-71917/05-117-628), трубопровод с дюкерной линией и резервуарным парком для приема топлива (Постановление ФАС Северо-Западного округа от 17 мая 2005 г. N А05-16275/02-618/4), магистральный трубопровод (Постановления ФАС Северо-Кавказского округа от 8 февраля 2007 г. N Ф08-291/2007-130А по делу N А32-63613/2005-52/1110, от 23 августа 2006 г. N Ф08-3761/2006-1613А, от 28 апреля 2006 г. N Ф08-1641/2006-682А, от 21 декабря 2005 г. N Ф08-6047/2005-2396А и от 1 ноября 2005 г. N Ф08-5101/2005-2034А), котельная (Постановления ФАС Уральского округа от 28 мая 2008 г. N Ф09-1411/08-С4 по делу N А50-12852/2007-Б1 и Волго-Вятского округа от 14 мая 2005 г. N А43-4590/2003, N 17034/2004-2-698) <28>, центр управления судами (ЦУДС) (Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 27 сентября 2006 г. N Ф08-4750/2006) <29> и т.п.

В случае применения статьи 133 ГК РФ к объектам недвижимости (ст. 131 ГК РФ) принимаются во внимание их архитектурно-строительные характеристики. Так, в Постановлении ФАС Волго-Вятского округа от 11 октября 2007 г. по делу N А17-315/5-2007 суд верно установил, что жилой дом и пристроенное нежилое помещение магазина имеют отдельные входы, не связаны общими коммуникациями, отсутствуют совместно обслуживаемые помещения, в том числе подвальные, нет общего фундамента, наружных ограждающих стен и кровли.

Таким образом, жилой дом и пристроенное помещение магазина функционируют как самостоятельные объекты недвижимости и не обладают признаками неделимой вещи. По другому спору суд кассационной инстанции, отказывая в удовлетворении исковых требований, обоснованно указал: отдельные помещения чердачного пространства имеют то же назначение, что и чердачное пространство в целом, поэтому ссылка заявителя жалобы на необоснованное неприменение судом статьи 133 ГК РФ была признана несостоятельной (Постановление ФАС Дальневосточного округа от 25 июля 2007 г. N Ф03-А51/05-1/2299).

И наоборот, в Постановлении ФАС Московского округа от 26 февраля 2008 г. N КГ-А40/391-08-П по делу N А40-38679/06-53-274 суд обоснованно отметил, что спорный технический этаж (венткамеры) имеет специальное назначение, без которого основное здание истца не может функционировать как предприятие общественного питания, поэтому само здание и помещение венткамеры являются неделимой вещью .

В другом деле ФАС Уральского округа в Постановлении от 14 августа 2008 г. N Ф09-5795/08-С6 по делу N А50-18079/2007 указал, что незавершенный строительством жилой дом является единой и неделимой вещью, которая не может быть разделена в натуре без изменения ее назначения, поэтому снос части данного строения невозможен без уничтожения его в целом. Еще в одном споре кассация справедливо разделила мнение нижестоящих судов о невозможности удовлетворить требования истца об обязании ответчика вернуть элементы не завершенного строительством объекта, поскольку спорное имущество являлось частью возведенного многоэтажного жилого дома и в силу статьи 133 ГК РФ является неделимой вещью (Постановление ФАС Дальневосточного округа от 17 мая 2006 г., от 10 мая 2006 г. N Ф03-А51/06-1/1200 по делу N А51-7217/04-14-151).

При определенных обстоятельствах статья 133 ГК РФ применяется также в совокупности с нормами о предприятии как имущественном комплексе (ст. 132 ГК РФ), о сложной вещи (ст. 134 ГК РФ) и о главной вещи и принадлежности (ст. 135 ГК РФ).

«Выделение категории неделимых вещей, — пишет М.М. Валеев, — представляет собой классический пример правового режима, опирающегося не столько на природные свойства вещи, сколько на потребности оборота», поэтому Гражданский кодекс РФ, «говоря о неделимых вещах, прежде всего опирается на экономический критерий».

В самом деле, хотя законная неделимость вещи (неделимость по закону) иногда совпадает с ее естественной неделимостью, все же основная роль ее сводится к воспрепятствованию раздела вещи в экономическом плане.

Правовой институт законной неделимости вещи известен российскому законодательству давно. Как пример из истории приведем Указ Петра I от 1714 г. «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах», более известный как Указ о единонаследии, который вводил запрет на раздел недвижимости, в объяснение чего в нем разъяснялось, что «разделением имений после отцов детям… великий есть вред в государстве нашем как интересам государственным, так и подданным и самим фамилиям падение».

Недвижимость по данному Указу могла передаваться только целиком и соответственно исключительно одному наследнику, другим же наследникам предлагалось «хлеба своего искать службою, учением, торгами и прочим». Тем самым данный Указ «завершил длительный процесс сближения правового режима поместий и вотчин, уравняв их в этом отношении и объединив в единой категории недвижимых вещей, к которым были отнесены также дворы и лавки. Одновременно он существенно ограничил имевшую место ранее свободу распоряжения недвижимостью, запретив, в частности, ее дробление при передаче по наследству».

Здесь самое время остановиться и сделать следующее замечание: как было видно выше и как будет все более ясно далее, правильнее будет говорить не столько о законной неделимости вещи, сколько о законной неделимости имущества. Так, действующее законодательство понятий законной неделимости или неделимости вещи по закону не содержит, но в пункте 4 ст. 244 ГК РФ говорится об имуществе, которое не подлежит разделу в силу закона.

Согласно пункту 4 ст. 244 ГК РФ общая собственность возникает при поступлении в собственность двух и более лиц неделимого имущества как в виде неделимых вещей, так и иного имущества, которое не подлежит разделу в силу закона. Таким образом, поступление в собственность двух и более лиц неделимой вещи выступает лишь одним из оснований образования общей собственности.

Непосредственно же сами ограничения на раздел имущества по действующему законодательству многочисленны и многообразны. Например, пункт 3 ст. 37 и п. 1 ст. 113 ГК РФ закрепляет презумпцию нераздельности (неделимости) имущества подопечного и унитарного предприятия соответственно.

Кроме указанных в самой статье 133 ГК РФ случаев, она также применяется при разделе имущества, находящегося в совместной собственности (ст. 254), исполнении обязательства по частям (ст. 311) <36>, исполнении солидарного обязательства (ст. 322), установлении солидарной ответственности залогодателей (п. 2 ст. 353), установлении солидарной ответственности двух и более подрядчиков (п. 1 ст. 707), определении порядка пользования неделимой вещью, переданной по наследству (п. 2 ст. 1122), а также при определении преимущественного права на неделимую вещь при разделе наследства (ст. 1168).

Заметим, что приведенный перечень не претендует на абсолютную полноту, просто в указанных случаях необходимость применения статьи 133 ГК РФ наиболее очевидна.

Среди положений других нормативных актов, непосредственно связанных со статьей 133 ГК РФ, отметим пункт 4 ст. 5 Федерального закона от 16 июля 1998 г. N 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)», по которому часть имущества, раздел которого в натуре невозможен без изменения его назначения (неделимая вещь), не может быть самостоятельным предметом ипотеки.

Так, суд обоснованно отказал в признании незаконным решения учреждения юстиции об отказе в государственной регистрации договора ипотеки, предметом которого являлась часть площади в принадлежащем залогодателю на праве собственности одном складском помещении (п. 2 информационного письма ВАС РФ от 28 января 2005 г. N 90 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с договором об ипотеке») .

Как правило, законодательное ограничение делимости некоторых имуществ накладывается специально в целях недопущения различных злоупотреблений со стороны их собственников и иных законных владельцев. Происходит ограничение, и иногда весьма существенное, частных прав и интересов в пользу прав и интересов публичных, т.е. государства и всего общества в целом.

Так, целям охраны объектов культурного наследия Российской Федерации служит пункт 2 ст. 54 Федерального закона от 25 июня 2002 г. N 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации», который устанавливает, что памятники и ансамбли, находящиеся в общей собственности, включая памятники и ансамбли, относящиеся к жилищному фонду, а также земельные участки, в границах которых расположены указанные памятники и ансамбли, разделу не подлежат.

Выдел собственникам их доли в натуре не допускается. Согласно пункту 4 ст. 48 этого Закона при государственной регистрации договора купли-продажи объекта культурного наследия либо выявленного объекта культурного наследия новый собственник принимает на себя обязательства по сохранению объекта культурного наследия либо выявленного объекта культурного наследия, которые являются ограничениями (обременениями) права собственности на данный объект.

Статья 25 Основ законодательства Российской Федерации о культуре от 9 октября 1992 г. N 3612-1 закрепляет, что при определении Правительством РФ состава (перечня) культурного достояния народов Российской Федерации, правомочий по владению, пользованию, распоряжению особо ценными объектами его культурного наследия решения принимаются на основании заключений независимых экспертных комиссий с учетом: интересов целостности исторически сложившихся коллекций и других собраний, условий их хранения, наибольшей доступности для граждан Российской Федерации, происхождения объекта. В Законе г. Москвы от 14 июля 2000 г. N 26 «Об охране и использовании недвижимых памятников истории и культуры» понятие целостности приводится значительно чаще (абз. 15 ст. 1, п. 3 ст. 22, п. 4 ст. 33, п. 1 ст. 42 и п. 1 ст. 45) и употребляется не только применительно к правилу о необходимости охраны физической целостности памятников истории и культуры, но и в иных тесно связанных с ним значениях.

Указанные в пункте 2 ст. 133 ГК РФ случаи выдела доли в праве собственности на неделимую вещь также относятся к законной неделимости вещей. Как было официально разъяснено в абзаце 4 п. 36 Постановления Пленума ВС РФ N 6, Пленума ВАС РФ N 8 от 1 июля 1996 г. «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», правила статьи 133 ГК РФ применяются судами и при разрешении спора о выделе доли в праве собственности на неделимую вещь (например, автомашину, музыкальный инструмент и т.п.), за исключением раздела имущества крестьянского (фермерского) хозяйства . Под упоминаемым же в абзаце 2 п. 3 ст. 252 ГК РФ несоразмерным ущербом необходимо понимать невозможность использовать имущество по целевому назначению, существенное ухудшение его технического состояния либо снижение материальной или художественной ценности (например, коллекция картин, монет, библиотеки), неудобство в пользовании и т.п. (п. 35) .

Таким образом, «в отдельных случаях (учитывая конкретные обстоятельства) суд вправе передать неделимую вещь одному из сособственников, имеющему наибольший существенный интерес в использовании имущества (например, инвалид, которому автомобиль нужен для работы), даже если размер доли такого сособственника незначителен. При этом суд возлагает на него обязанность предоставить компенсацию (в денежной или иной форме) другим сособственникам» (Гуев А.Н. Указ. соч. С. 63).

Так, ФАС Поволжского округа в своем Постановлении от 28 сентября 2004 г. по делу N А72-121/03-А10, установив неделимость и неотделимость навеса типа «Кисловодск» от самого объекта «Вещевой рынок», поддержал мнение суда нижестоящей инстанции о необходимости определения порядка владения и пользования данным общим имуществом объекта.

Кассацией было вынесено решение о предоставлении истцу во владение и пользование на объекте «Вещевой рынок» части навеса площадью 958 кв. м, ответчиков же суд обязал не чинить препятствий при осуществлении собственником правомочий по владению и использованию принадлежащего ему имущества. В другом деле кассационный суд, поддерживая выводы судов нижестоящих инстанций, указал, что они пришли к правильному выводу о наличии реальной возможности совместного одновременного пользования автозаправочным комплексом без его дополнительной реконструкции или переоборудования и правомерно установили порядок такого пользования объектом соразмерно принадлежащим сторонам долям в праве общей долевой собственности на него.

Предложенный же истцом вариант поочередного пользования спорным имуществом судом принят не был по причине того, что деятельность по эксплуатации спорной автозаправочной станции являлась для каждой из сторон единственным источником дохода, соответственно, лишение сособственников возможности в течение длительного времени владеть и пользоваться ею существенно ограничивала их право собственности в отношении данного объекта (Постановление ФАС Уральского округа от 8 октября 2007 г. N Ф09-8130/07-С6).

Возвращаясь здесь к вопросу о ценности как признаке неделимой вещи, еще раз отметим, что делимые вещи являются простыми, но, поскольку некоторые из них представляют собой абсолютно цельные и законченные предметы, они приобретают статус вещей неделимых ввиду того, что их деление значительно снижает их ценность вплоть до полного их обесценения. «Алмаз сам по себе не перестает быть алмазом от деления на части, но зато теряет значительно в своей ценности» <46>. То же самое можно сказать и о других драгоценных камнях, статуе, картине, двери и т.п. Поэтому можно с уверенностью сказать, считаем, что данный признак имеет не только полное право на существование, но и заслуживает закрепления непосредственно в тексте статьи 133 ГК РФ.

Квалификация вещи в качестве неделимой не является навсегда установленной по причине ее естественных свойств или на основании прямого указания закона. В римском праве вообще определение делимости или неделимости вещей, как правило, отдавалось на усмотрение сторон . Такой же подход прослеживается в российском дореволюционном законодательстве.

Согласно статье 396 СЗРИ по желанию владельца и в уважение особенных обстоятельств имущество его может быть объявлено нераздельным в установленном порядке, и в таком случае получает название заповедного или временно-заповедного владения. Обращаясь к зарубежному законодательству, укажем на статью 847 ГК Латвийской Республики, по которой вещи, делимые по своей сущности, можно объявить неделимыми законом или частным волеизъявлением. Исходя из этого можно говорить о существовании договорной неделимости вещи или неделимости вещи по договору.

Возможность установления неделимости той или иной конкретной вещи вытекает из норм-принципов о свободе договора и беспрепятственном осуществлении гражданских прав (ст. 421 и п. 1 ст. 1 ГК РФ), ввиду чего договорная неделимость вещи может и не совпадать с ее физической неделимостью. Например, возможна передача по договору дарения (ст. 572 ГК РФ) вещи с условием ее признания и соответствующего этому отношения к ней как к вещи неделимой, поскольку она представляет для дарителя большую неимущественную ценность (семейные (родовые) библиотека, сервиз, гарнитур и т.п.).

В случае же, если такой дар будет разделен, даритель на основании пункта 2 ст. 578 ГК РФ вправе потребовать в судебном порядке отмены дарения вещи, поскольку создается угроза ее безвозвратной потери. Похожий пример действия неимущественной ценности (или, напротив, обычного хозяйственного расчета) приводит Ю.К. Толстой, говоря о договоренности между наследниками по поводу того, что обстановка, которую они совместно получили по наследству от родителей, хотя и не составляет гарнитура, не будет разделена, а останется в их общей собственности.

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный с использованием судебно-арбитражной практики) / Под ред. О.Н. Садикова. С. 638. Добавим, что в данном случае возможность заключения такого соглашения может быть напрямую связана с отказом от реализации своего преимущественного права наследником, который проживал на день открытия наследства совместно с наследодателем и поэтому имеет при разделе наследства преимущественное право на получение в счет своей наследственной доли предметов обычной домашней обстановки и обихода (ст. 1169 ГК РФ).

Закономерно, что в решении вопроса, является вещь делимой или неделимой, велика доля судейского усмотрения. Причина здесь вовсе не в том, что «в данной местности считается самостоятельной вещью (образовавшейся в результате деления. — Е.Е.) и наоборот, а в необходимости исследования судом при возникновении спора физических свойств вещи, установлении существующих в отношении ее ограничений, обременений и других обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения возникшего разногласия.

При этом не стоит думать, что ст. 133 ГК РФ позволяет суду произвольно устанавливать принадлежность тех или иных объектов гражданских прав к неделимым вещам, поскольку она только вводит критерий неделимости вещи, ввиду чего не препятствует конституционному праву владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом как единолично, так и совместно с другими лицами, поэтому не может рассматриваться как нарушающая конституционные права.

Завершая данную работу, было бы непоследовательным с нашей стороны воздержаться от рассмотрения соответствующих положений Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации (далее — Концепция) в части, посвященной статье 133 ГК РФ. В соответствии с Концепцией указанную статью предлагается дополнить правилами о правовом режиме так называемой составной части сложной вещи, под которой, по мысли разработчиков Концепции, «целесообразно считать все то, что относится к ее составу согласно представлениям участников гражданского оборота и не может быть отделено от вещи без ее разрушения, повреждения или изменения ее функционального назначения».

Останавливаться на анализе предлагаемого нововведения мы не будем по той причине, что оно все же больше касается правового режима сложных вещей (ст. 134 ГК РФ), чем вещей неделимых (ст. 133 ГК РФ). Поэтому считаем нужным лишь выразить свое неодобрение помещению предлагаемых в Концепции правил о составной части сложной вещи в статье 133 ГК РФ, к которой она имеет лишь опосредованное через статью 134 ГК РФ о правовом режиме сложных вещей отношение.

Тем не менее сказанное нисколько не означает, что статья 133 ГК РФ не нуждается в поправках и дальнейшем совершенствовании. В связи с этим на основании вышеизложенного предлагаем следующую ее редакцию: «Вещь, раздел которой в натуре невозможен без изменения ее назначения, или приводит к ее существенному ухудшению либо к существенному уменьшению ее стоимости, или недопустим в силу имеющего по данному поводу соглашения, признается неделимой. Часть неделимой вещи не может быть предметом самостоятельных гражданских прав.

Настоящая статья применяется при выделе доли в праве собственности на неделимую вещь по правилам статей 252, 258 настоящего Кодекса и в других случаях, предусмотренных настоящим Кодексом».

Автор статьи: Е.Ф. ЕВСЕЕВ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Security Code: