Воры в законе «Уголовная империя»

Воры в законе 'Уголовная империя'

Сучья война

Когда появились воры в законе, никто точно сказать не может. Также сложно проследить, откуда взялось это словосочетание. На этот счет имеется несколько версий. По самой стойкой из них такое звание носит преступник, принятый в воровской тайный орден и соблюдающий все его законы. Воры в законе — не только элита криминального мира, это его лидеры. Они полностью отвечают за порядок в тюрьмах и колониях, формируют новые преступные кадры, выступают в роли третейских судей и во многих случаях распоряжаются жизнью обычных зеков.

Первым «благородным бандитом», своего рода «отцом» воров в законе, принято считать Мишку Япончика. Тот, легендарный Япончик, был ни много ни мало героем Гражданской войны и советским полководцем. Он отправился на каторгу в 1908 г. по политической статье и освободился только в 1917-м по амнистии Керенского. Бывший идейный анархист вернулся в Одессу «воровским Иваном». Таких позже и стали называть «законниками».

Новая власть сулила Япончику небывалые возможности в части «перераспределения» материальных благ и реализации своих амбиций. Вдохновленный этими перспективами и имея почти десятилетний опыт каторги, Япончик создал «воровской» стрелковый полк. В нем служили каторжники и головорезы. Он успел повоевать за советскую власть в дивизии Якира.

Но Гражданская война закончилась. И такие герои, как Япончик, у которых был свой закон, весьма отличавшийся от официального, были больше не нужны. Поэтому бывший красный командир Моисей Винницкий (таково было настоящее имя Мишки Япончика) был расстрелян по приказу советской власти. Возможно, такой бесславный конец «короля Одессы» и стал тем самым уроком, после которого урки зареклись якшаться с советской властью.

Однако большинство криминалистов и криминологов считает, что в массе воры в законе появились в начале тридцатых годов. Ничто с такой быстротой и охотой не создавалось, как Главное управление лагерей, возведенное, прежде всего, из экономических соображений. Бесплатная рабочая сила, помноженная на многомиллионную массу, осваивала рудники, строила каналы, магистрали и города. Огромная пронумерованная армия нуждалась в своих генералах, в рычагах внутреннего управления. Появление лидеров приветствовали все: и администрация лагерей и сами зеки, особенно политические, страдавшие от уголовной братии.

Кстати, блатари очень хорошо усвоили принцип: не замахивайся на систему – и она тебя не тронет. Именно он был со временем развит и возведен ворами в высший закон. Из него позже возникли все известные воровские принципы, согласно которым воры в законе не должны были ни в каком виде сотрудничать с властью, служить в армии, состоять в партиях, брать в руки оружие… Впрочем, криминальный мир всегда отличался известной гибкостью мышления, а потому все эти принципы были хороши только до тех пор, пока были удобны и комфортны. Когда они мешали ворам в осуществлении своих целей – о них забывали.

Воровской орден креп и развивался, пополняя свои ряды новыми вожаками — профессионалами. «Кадровая политика» была жестокой. Вором в законе мог стать далеко не каждый, даже из числа матерых уголовников. К режимному распорядку зеков прибавился воровской устав, запрещавший резать, душить друг дружку просто так, ради скуки, воровать у соседа, дебоширить и отлынивать от работы. Самыми тяжкими грехами здесь считалось оскорбление или убийство вора в законе.

Появился общак — воровская касса для грева (поддержки) больниц, карцеров, пересылок, СИЗО. Воры в законе облагали данью всех зеков. Платили деньгами, папиросами, спиртом, хлебом. За все ЧП воры в законе лично несли ответственность перед сходкой (или сходняком) — высшим органом воровской власти. При чем лишить лидера жизни мог только равный по званию, то есть такой же вор в законе.

После Великой Отечественной войны государство объявило войну ворам в законе, которых, по оперативным данным НКВД, уже насчитывалось несколько тысяч. Уголовной элите придали даже другую уголовную окраску и стали называть «организованной преступностью». Лишь за принадлежность к ворам в законе можно было получить срок. Воров принуждали отказываться от своего высокого, потом и кровью добытого звания.

Сломленные воры становились отказниками (ссучеными) и вполне могли погибнуть по приговору сходки, ушедшей в глубокое подполье. В воровском клане возникло противостояние, переросшее в «сучью войну».

В хате

Воры в законе 'Уголовная империя'

Появились так называемые «польские воры» — криминальные лидеры, добровольно отошедшие от классических законников. Между ворами в законе и польскими ворами началась борьба за власть в зоне и воровской общак, которые хранились не только в зоне, но и на свободе. Законники расправлялись с польскими беспощадно. Последних то и дело находили повешенными или с заточкой в сердце (коронный удар вора в законе).

Администрация лагерей была бессильна. Законникам накручивали срок, держали их в карцерах и даже переводили в другие лагеря, но польские тихо вымирали. Наконец в 1955 году государство сказало «брэк». Враждующие кланы разошлись по отдельным спецлагерям. Начальникам спецлагерей строго запрещалось переводить воров из ИТК в ИТК. Через год МВД СССР образовало экспериментальный лагерь, где содержались воры в законе. То есть собрали всех медведей в одну берлогу (такая «берлога» — Соликамская ИТК-6, именуемая в народе «Белый лебедь», — действовала и в 80-х. Там, кстати, умер уже упоминавшийся вор Вася Бриллиант, и на местном кладбище ему воздвигнут настоящий мемориал. ). Это был «ход конем» — воры начали грызть друг дружку. Спецзона даже не пыталась заставить вора работать — вор скорее взял бы заточку, чем кайло или лопату.

К концу пятидесятых годов в СССР от прежнего воровского ордена 30-х осталось лишь три процента. После этого карательная машина успокоилась и торжественно объявила о кончине последнего вора в законе. Воров в законе как клан игнорировали до средины 80-х годов. С началом перестройки государственные мужи были просто обязаны придумать новые методы борьбы с криминалом. Для законников началась очередная «ночь длинных ножей».

Сегодняшнее количество воров в законе в России, назвать сложно. Воровской клан умеет беречь свои тайны, и данные о них получают лишь оперативным путем, с помощью агентуры и технических средств. По данным МВД России на ноябрь 2007 года статусом «вора в законе» обладают 184 человека. Вместе со странами СНГ их может быть свыше тысячи. Некоторые эксперты называют число в полторы тысячи человек. Оперативные картотеки ФСБ и МВД содержат информацию о 400-600 законниках: фамилии, клички, биографии, криминальный рейтинг, нынешнее место обитания.

Сложно назвать число законников еще и потому, что изменились значения «вор в законе» и сам закон. Современные воры в законе практически не придерживаются старых воровских правил: не иметь семью, не иметь собственного жилья, не иметь богатства и предметов роскоши. Эти правила нарушаются практически повсеместно. От старых воровских законов вообще мало что осталось.

Сегодня многие, в том числе и специалисты МВД, склонны утверждать, что воры в законе утратили свое могущество и влияние в криминальном мире. Позволю себе не согласиться с этим утверждением, так оно, по меньшей мере, имеет весьма поверхностный характер. Российские тюрьмы и зоны – кузница кадров преступного мира и огромный котел, через который проходят миллионы людей. И все они находятся под неформальной властью воров в законе. В тюрьмах и зонах воры имеют исключительную власть и влияние, могут вербовать новых подопечных и плести паутину связей, которая охватывает все слои общества. Похороны воров в законе – лучшая иллюстрация того, насколько глубоко и широко раскинуты их сети. На каждую такую тризну собираются актеры, журналисты, банкиры, политики, приезжают многочисленные делегации из Европы, США, Израиля…

Воры и на воле заботятся о формировании своего кадрового состава. Так, покойный дальневосточный вор в законе Джем (Евгений Васин) создал «воспитательные» лагеря для беспризорников и «трудных» подростков.

Неизменными остаются те сферы влияния, которые традиционно контролировали воры в законе и которые питают криминальное сообщество: игорный бизнес, проституция, наркотики, автосервис, гостиничный и ресторанный бизнес, а активы «общаков» сравнятся с активами крупнейших российских банков.

Воры в загоне

Идею создания исправительно-трудовых учреждений нового типа предложил Сталину в 1927 году Нафталий Френкель, турецкий еврей. Советский Союз уже имел лагерную систему, призванную «исправлять через труд», но она была несовершенна. Советский зэк рассматривался прежде всего как преступник, а не как дешевая рабсила.

Нафталий Френкель родился в Константинополе. После окончания коммерческого института от открыл в Донецкой губернии предприятие по торговле лесом. Фирма находилась в Мариуполе. Коммерческие начинания Френкеля имели головокружительный успех. Спустя несколько лет, он заработал первый миллион, на который были куплены пароходы. О предприимчивом лесоторговце ГПУ вспомнило в средине 20-х годов и уже не забывало до самой его кончины. Пока биржа имела успех, он пребывал на свободе и был неуязвим. Когда биржевые сделки начали затухать, Френкеля арестовали и отправили на Лубянку. По всей видимости, там и родился план по возведению новых лагерей и реконструкции старых. Чтобы избежать Соловков, Нафталий Аронович решил доказать свою нужность и незаменимость для молодого советского государства. Френкеля все-таки отправили на Соловецкие острова.

В 1929 году Нафталия Ароновича пожелал увидеть сам Иосиф Виссарионович. На остров прилетает самолет и уносит изобретателя-рационализатора в Москву. Беседа со Сталиным шла при закрытых дверях. Когда двери открылись, Френкель имел особые полномочия и развернул свое бурное воображение на полную мощность.

За заслуги в строительстве Беломорканала бывший турецкоподданый получил новое назначение и возглавил строительство БАМлага. За самую плодотворную идею Нафталию Ароновичу вручили орден Ленина.

С началом перестройки на долю лагерных блатарей выпало новое испытание. МВД и КГБ СССР, объявив борьбу с преступниками среди государственных чинов, не забыли и о чинах уголовных. Обновляющаяся держава вдруг «обнаружила» воров в законе и открыла «второй фронт» — напустила на них КГБ, который наделила дополнительной функцией — борьбой с коррупцией и оргпреступностью. Очень скоро чуткий воровской клан обнаружил на себе чье-то неусыпное внимание. Угроза шла от нового противника, пугавшего своей неизвестностью. Это были уже не менты. Чекисты взялись за дело с привычной энергией и огоньком.

Наиболее впечатлительные авторитеты, уяснившие, что другое ведомство» может и зайца заставить курить, снизошли на определенный контакт. В 1988 году МВД СССР в лице Бакатина начало открытое наступление на блатарей. Но уже служебными инструкциями… В лагерях ужесточалась дисциплина, урезался суточный паек для штрафников, тюремный карцер стал доступнее.

Воры в законе пошли в контратаку и решили использовать свой главный козырь — «разморозку» зон. Они, разыграв свою карту, разослали по всем ИТК призывы к массовым беспорядкам. По колониям строгого и особого режимов, по тюрьмам и СИЗО прокатилась мятежная волна. В Нижнем Тагиле разморозились все семь колоний, к ним присоединились другие уральские лагеря. Вспыхнул бунт в московской Бутырке (См. «Рекс»). Не остался в долгу и Донбасс.

Воровской устав запрещал законнику окружать себя дорогими вещами — особняком, автомобилем и тому подобным, носить любые украшения (единственным украшением должна быть лишь татуировка) и копить личные деньги. Образ жизни вора старой закваски лаконично выразил главный герой известной комедии «Джентельмены удачи»: «Ты — вор. Украл, выпил — в тюрьму. Украл, выпил — в тюрьму». Действительно, часть своей добычи законник отдавал в общак, а на остальные гулял. Сегодняшний вор разъезжает в шедеврах мирового автомобилестроения, возводит трехэтажные особняки, в просторечие называемые «спортзалы». Он окружает себя телохранителями, ибо жизнь «законника» еще никогда не была в такой опасности, как сегодня (самому же вору до сих пор запрещено носить какое-либо оружие).

Новые воры, в отличии от своих «отцов», сами на дело почти не ходят. Рэкет и всевозможные финансовые махинации они поручают своему окружению — «пехоте». Новые воры также избегают личных связей с милицией, не говоря уже о приятельских отношениях. Подкуп должностных лиц они ведут через свое окружение и об этих процедурах стараются не распространяться.

Законникам запрещалось служить в армии, интересоваться политикой, тем более состоять в партии или комсомоле, посещать добровольные народные дружины и воевать. Косились даже на тех, кто читал прессу. Вор должен лишь воровать. Вор в законе обязан беречь свою честь и заботиться о своем авторитете. На любое оскорбление он обязан ответить. От этого может просто пострадать его уголовная карьера.

И, наконец, последний закон воровского братства — вор обязан играть во все без исключения азартные игры. Будь то карты, кости или рулетка.

Конкретного автора у воровского кодекса нет — это коллективное творчество. Он писался для того, чтобы его выполняли. Нарушителей закона постигали наказания, так называемые, блатные санкции.

Корона воровской империи

Чтобы стать вором в законе, мало быть уголовным авторитетом и чтить воровской кодекс. Нужно пройти коронацию, или посвящения в законники. Это непросто — нужно соблюсти ряд формальностей, которые сохранились и по сей день.

Например, авторитет, положенец или пацан, входящий в окружение законников, замахнулся на воровской титул. Прежде всего, ему нужно заручиться двумя письменными рекомендациями от воров в законе. Причем законный стаж поручителей должен быть не менее трех (по другой информации — пяти) лет. После этого кандидат сообщает ворам о своих намерениях. По всем тюрьмам, следственным изоляторам и колониям рассылаются письма — малявы, они же — ксивы. В них сообщается, что имярек по кличке такой-то собирается короноваться. Письма идут дорогой — тайной лагерной почтой, которая не менее оперативна, чем обычная почтовая связь. Каждый, кто знает о кандидате что-нибудь нелицеприятное, случай, порочащий воровскую честь, должен немедленно сообщить в «отдел коронации». Вспоминаются грешки и двадцатилетней давности.

Поводов для компры может быть множество: подозрительное досрочное освобождение, карточный долг, прощенное оскорбление, задушевная беседа с опером и прочее. Если же претендент достоин воровской короны, назначается коронация. Ее могут провести и на свободе, и в зоне. Хотя большим уважением пользуется коронация в колонии или тюрьме. Некоторые из воров считают, что венец нужно вручать только в тюремной больнице или на пересылке.

О деталях самого процесса известно немного. О самой воровской короне также ничего не известно. Скорее всего, это символ, а не ритуальный инструмент. Далее следует клятва новоиспеченного вора в законе. Он обязуется соблюдать законы и беспрекословно принять смерть в случае предательства. Вору торжественно наносят татуировку: сердце, пробитое кинжалом — «смерть за измену». В воровском клане существует еще наколки, указывающие на законника. Скажем, парящий орел с короной над головой (его накалывают на груди), карточные масти внутри креста, подключичные звезды. Но их наносят после коронации.

История воровской коронации богата неожиданностями. Авторитет из Твери Север короновался дважды: кавказскими ворами (их называют еще пиковыми или лаврушниками) и славянскими. Воровскому венцу покорны все возрасты. Его можно получить и в 23, и в 60. Были случаи, когда вора короновали и развенчивали в один день, посвящали в лидеры заочно…

К чудесам воровской коронации в середине 1980-х годах прибавилось еще одно чудо — «воровскую корону» стало возможным купить за деньги. Как раз тогда криминальный мир начал «коммерциализироваться», и если раньше, для того чтобы достигнуть положения вора в законе, нужно было пройти многолетнюю тюремную и лагерную школу, получить авторитет в уголовном мире, то теперь практически любой желающий может за деньги (очень большие, которые вносятся в общак) стать вором в законе. Это стало особенно популярно у выходцев из кавказских республик. Директора рынков, заведующие магазинами, торговцы охотно покупали воровскую корону для себя и своих детей. Есть масса случаев, когда богатые криминальные авторитеты «короновались» без единой ходки в зону… Так в воровской обиход вошли понятия «лаврушники» и «апельсины». Этими словами называли новоявленных воров в законе, чаше всего выходцев из Грузии, многие из которых даже не имели судимостей, никогда не сидели и были обязаны своим статусом исключительно деньгам и родственным связям. Так, в семнадцать лет — небывалый случай — короновали Гогу Патакарцишвили.

Ортодоксальных воров, коронованных лет тридцать-сорок назад, подобная «поправка» привела бы в ужас. Но в «поправке» есть один недостаток. Специалисты из МВД считают, что воры, коронованные за деньги, умирают чаще, чем воры классические. Судить о причинах никто не берется.

В сентябре 1994 года в Донецке возле знаменитого кафе «Червоный кут» был расстрелян известный сорокалетний уголовный авторитет международного масштаба Эдуард Брагинский, носивший кличку «Чирик». Этимология этого прозвища для многих так и осталась загадкой. Имеется предположение, что его он получил за свое украшение: массивный амулет из червонного золота, с которым никогда не расставался. Утверждают, что ранее Эдик носил кличку «Червонный», которая затем укоротилась. Брагинский был вором в законе и имел влиятельных покровителей во всем мире. Он часто выезжал в Париж, Мадрид, Сан-Франциско, Нью-Йорк, сумел установить контакты на Сицилии, контролировал часть производственного и торгового бизнеса, порой выполнял роль третейского судьи. Любимым его автомобилем был кабриолет с откидным верхом. Охраной он себя никогда не окружал, заявляя этим, что он фаталист. Не носил Брагинский и оружия.

Короновался Чирик в Москве за крупную сумму, которую перевел в общак. За несколько дней до смерти он вернулся из морских краев отдохнувшим и загорелым.

Брагинский стоял в подъездном дворике кафе с двумя приятелями, когда в «Червоный кут» вошел молодой человек в спортивной одежде и красной бейсболке, из-под которой спускались на плечи длинные волосы. В руках у прохожего был пакет. «Закрыто», — сообщила официантка и тут же увидела перед собой короткий автомат. Посетитель улыбнулся опешившей женщине и последовал к выходу во дворик. Чирик, в черных с отблеском брюках и полосатой безрукавке, стоял спиной. По внезапно вытянувшимся и побледневшим лицам своих собеседников, которые стояли лицом к выходу, он понял — происходит что-то серьезное. Брагинский повернулся. В мгновение ока пакет был сдернут и отброшен в сторону. Последнее, что увидел Чирик, был ствол, направленный в его сторону. Очередь прошила Брагинского насквозь. Двое его спутников получили тяжелые огнестрельные ранения и вскоре были доставлены в больницу. Незнакомец, даже не пытавшийся спрятать свое лицо, так же спокойно вышел и скрылся на автомобиле…

Киллер стрелял из укороченного пистолета-пулемета типа «Узи». Вскоре эксперты точно установили марку оружия: автомат «Волк» — чеченская новинка, производимая в Чечне на легальных условиях. Автомат поместили в донецкий музей МВД под стекло. Рядом покоилась записка: «Из этого автомата был убит известный «вор в законе» Э.Брагинский по кличке Чирик». Проводить Эдика в последний путь прибыли авторитеты ближнего и дальнего зарубежья. За роскошным гробом следовала добрая сотня иномарок.

Воры и власть

Срастание криминальных понятий, денег и власти начало происходить в Советском Союзе еще задолго до его распада. И во многом предопределило те процессы, которые пожинает Россия сегодня. Так, в 1979 г. во время воровской сходки в Кисловодске был оформлен «союз» между ворами в законе и «цеховиками» (подпольными предпринимателями), которые обязались выплачивать для преступного сообщества десять процентов от своих доходов. В 1982 г. в Тбилиси состоялась еще одна очень важная сходка, на которую воры в законе собрались, чтобы обсудить, будут ли они внедряться во власть.

Спустя четыре года этот вопрос был поднят снова. Против выступил один из самых уважаемых воров в законе – Вася Бриллиант. Он отстаивал положение воровского закона, согласно которому никакого сотрудничества с властями быть не должно. Против позиции Бриллианта выступили грузинские воры. Но определенного решения по этому вопросу не было принято. Вскоре один из известнейших воров в законе грузинской национальности Джаба Иоселиани стал одним из ближайших помощников будущего президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе, а впоследствии этот вор в законе стал и министром обороны независимой Грузии. Воры в законе стали настолько популярны в Грузии, что во время одного из опросов школьников 25 процентов из них указали, что хотели бы тоже стать ворами в законе.

Пацаны, шестерки и громоотводы

Пацаны, шестерки, быки и громоотводы — лагерная прислуга вора в законе. Нередко они служат законникам и на свободе, но там их услуги иного характера. В этом ряду самое выгодное положение у пацанов.

К пацанам относят отрицал, симпатизирующих ворам. Когда вор размораживает зону, то есть затевает массовые беспорядки, пацаны служат ударной силой, подстрекая мужиков на пьянство и саботаж. Мужиками (или работягами) называют тех, кто стал на путь исправления, добросовестно работает и не конфликтует с персоналом ИТК. В мужики чаще всего попадают зэки, осужденные впервые, цеховики и расхитители, далекие от примитивной уголовщины. Мужики записываются в актив, пытаясь заслужить досрочное освобождение. В колонии создаются два мощных лагеря из пацанов и мужиков. Новичок, если он не «профессионал», должен принять одну из сторон. Во время лагерных бунтов пацаны по заданию авторитета не пускают мужиков в промзону, спаивают их водкой (иногда насильно) и провоцируют на драки.

Мужики менее организованы и на массовый отпор не идут. Наиболее преданных и авторитетных пацанов воры берут в свое окружение. Особое внимание уделяют молодежи, из которой выковывается достойная смена. Пацана могут признать положенцем, то есть потенциальным кандидатом на воровской венец. Многие клятвы во время коронации начинались словами: «Я как пацан, который хочет служить воровскому братству…».

Шестерки служат для общих услуг: передают записки, собирают деньги, ежедневно проводят влажную уборку возле нар вора, достают сигареты и спиртное, доносят о непорядке, трудятся за вора в промзоне, обстирывают и даже вслух читают книги. В зоне шестерки обязаны защищать вора, исполняя роль телохранителей. В случае его несанкционированного убийства или увечья отвечает пристяжь. Авторитеты часто набирают в прислугу лиц, имеющих опыт охранной деятельности.

Быки — прямые исполнители наказаний. Их также называют солдатами и посылают туда, где нужна грубая физическая сила. К примеру, опустить, отдубасить, а иногда и прикончить неугодного зэка. Ряды быков стараются пополнять здоровенными детинами, которые могут напугать впечатлительного мужика или суку одним своим видом. Умом быки не блещут, и среди них даже встречаются дебилы, признанные судебными экспертами психически здоровыми.

Самые опасные среди быков — так называемые торпеды. Это смертники, «камикадзе», которые выполняют задание любой ценой, даже если придется расстаться с жизнью. В торпеды может попасть карточный игрок, проигравший свою жизнь. Такие игры очень популярны у преступников и называются «Три звездочки» (иногда «Три косточки»). Если «камикадзе» отказывается выполнить приказ, то есть вернуть карточный долг, он об этом быстро жалеет. Торпеды могут убивать не только в зоне, но и на воле. Но заказ на ликвидацию должен быть изначально выполним. Если победитель поручит зарезать главу африканской республики или прикончить «объект» на днях где-то в Череповце, когда торпеде еще три года до звонка, — это западло. Иногда торпедам поручают убить милиционера, прокурора или госдеятеля (скажем, депутата). В таких случаях шансы получить «вышку» возрастают до предела. Поэтому перед смертельным коном игроки нередко оговаривают все нюансы.

И, наконец, последний представитель воровской пристяжи — громоотвод. Он защищает авторитета с юридической стороны: берет на себя его преступления. Подставу стараются проводить очень тщательно и грамотно, так как самих признаний громоотвода для следствия мало. Следователь может пришить и липовое дело, записав плюс в свой актив, но тогда оно имеет большие шансы развалиться на суде.

Роль громоотвода могут исполнять шестерки или торпеды, реже быки и пацаны.

Самая презираемая каста зоны — опущенные и обиженные. В нее попадают пассивные гомосексуалисты, лица, осужденные за половые преступления, и жертвы насилия в самой зоне.

Опущенных называют петухами, маргаритками, вафлерами и отводят для них отдельную территорию, так называемый петушиный угол. В казарме петухи ложатся у дверей, в камере — у параши или под нарами. Иногда их заставляют сооружать ширмочки, дабы полностью оградиться от лагерного изгоя. В столовой есть петушиные столы и лавки, где питаются лишь опущенные. Если обычный зэк сядет в петушиное гнездо, он становится законтаченным и лишается былого уважения.

Прибыв в ИТК или СИЗО, опытный уголовник прежде всего выясняет для себя, где ютится обиженная братия, чтобы не сесть в лужу. Петух обычно меченый: одет неопрятно и грязен (ему запрещается мыться в бане и туалетных комнатах вместе со всеми). В столовой он пользуется специальной посудой: в мисках, кружках и ложках сверлятся дырки, и, чтобы суп или чай не выливался, петух затыкает дырку пальцем. Уголовники часто вместо «опустили» говорят «подарили тарелочку с дырочкой».

Опущенным и обиженным поручают самую мерзкую работу: чистить туалет, выносить парашу, обслуживать помойные ямы. Если петух отказывается, его могут избить ногами (бить руками нельзя), окунуть лицом в парашу, или даже убить. Многие опущенные не выдерживают истязаний и сводят счеты с жизнью.

Разговаривать с петухом — западло, общаться с ним можно лишь половым путем. Идти в промзону бедняга обязан в хвосте колонны, ему запрещено приближаться к нормальному зэку ближе, чем на три шага, а тем более — заводить разговор. Петух обязан уступать дорогу, плотно прижимаясь к стене. Любой огрех чреват мордобоем.

Причин для опускания много. Сделать отбросом зоны могут еще в следственном изоляторе, притом лишь за то, что ты нагрубил авторитету или стал качать свои права. Как правило, такое допускают новички, привыкшие командовать на свободе. Бывали случаи, когда «дарили тарелочку с дырочкой» за внешний вид, скажем за смазливость, жеманность или чрезмерную интеллигентность.

Пассивные гомосексуалисты и насильники малолетних попадали в касту автоматически. Сокамерники еще в СИЗО узнают сексуальную ориентацию и статью, по которой обвиняется «новобранец».

Психиатры, изучавшие внутренний мир маньяков, утверждают, что почти каждый из них бывал жертвой сексуальных домогательств. То ли в армии, то ли в ИТК. Ростовский Чикатило и краснодарский Сливко были опущены в воинской казарме, иркутские маньяки Храпов и Кулик — в лагерной. Наблюдения показали, что большинство сексуальных убийц ранее имели судимость за изнасилование или развращение малолетних.

По мнению психиатров, лагерный обычай сильно усугубляет патологические процессы в психике насильника и в несколько раз обостряет половую агрессию. В петушином гнезде извращенец может превратиться в сексуального убийцу.

Пассивного педераста зона метит татуировкой — выкалывает синяк под глазом или наносит определенный рисунок. Утаить клеймо практически невозможно, и петух остается им на вечные времена.

Прибывая в очередной раз в СИЗО или ИТК, он обязан прежде всего уточнить, где здесь петушиный угол. В случае утаивания и обмана опущенного могут убить те, кого он законтачил своим общением. С петушиным клеймом случались и грустные курьезы. Легкомысленные и законопослушные обыватели выкалывают себе на бедра, плечи или грудь что придется, лишь бы рисунок был покрасивее и позабавнее. Скажем, руку с распустившейся розой, музыкальный инструмент или перстень с сердцем. Очутившись по капризу судьбы среди зэков, он с удивлением слышит в свой адрес: «Вафлер».

Начинается сущий ад, и попробуй докажи, что ты не петух. Зачастую с такой наколкой и впрямь опускают. Дожив до свободы, петухи часто избавляются от татуировки, выжигая ее или меняя сюжет. После этого от тюрьмы нужно зарекаться. Опытный уголовник сразу обратит внимание на «грязный» рисунок и уточнит прошлое по лагерной почте…

К обиженным относят зэков, которых отвергли, но не опустили. Например, законтаченных в общении с петухами, карточных должников, отцеубийц, развратников или просто доходягу, не умеющего за себя постоять. Таких называют парашниками. Они по лагерному рангу выше петухов, но уборка туалета их не минует. Парашника в любой момент могут наградить посудой с дырками.

Опускание — процесс стандартный: двое или трое держат, один насилует. Иногда жертве цепляют на спину порнографический снимок для возбуждения. Если кандидата в петухи скрутить не удалось, пускаются на хитрость. Дождавшись, пока он заснет, зэки мастурбируют на его лицо или проводят членом по губам. После этого по лагерю или СИЗО объявляется, что полку вафлеров прибыло.

Долгое время опущенные были полностью бесправными. Их ставили ниже легавых, сук и козлов. Но их клан стал приспосабливаться к зоне, создавать свой устав и свою иерархию. Это происходило не во всех лагерях и тюрьмах. Опытные зэки считали, что больше всего петухов на общем и усиленном режимах, и называли такие зоны козлиными. Чем строже режим, утверждали они, тем меньше вафлеров и больше шансов им выжить.

На строгом и особом режиме среди опущенных зачастую имеется петушиный пахан, так называемая «мама». Он распределяет места в петушиных углах, руководит чисткой туалетов и дисциплиной внутри отверженного клана. Он же и поставляет «телок» для прочей уголовной братвы. На строгом и особом режиме беспричинно избить обиженного или опущенного не принято. Петуха могут ударить за непромытую парашу или попытку завести разговор с авторитетом, но это бывает не так часто: мама внимательно следит за порядком и сам наказывает виновного. В нынешних колониях обиженные даже ухитряются в своем углу играть между собой в карты.

Но самым любопытным является то, что петухи, пытаясь выжить, заставили с собой считаться. Они стали защищаться после того, как истязания достигли апогея: их заставляли есть испражнения и языком вылизывать парашу. Доведенная до отчаяния жертва шла на самоубийство, но не обычным путем. Петух выбирал наиболее злобного уголовника и бросался ему на шею, целуя и облизывая. Шокированный зэк убивал или калечил изгоя, но сам становился законтаченным. Былое уважение мигом улетучивалось, и посрамленный уголовник вскоре пополнял ряды обиженных.

Петушиный клан мог реагировать на беспредел и более организовано. Например, петух, проигравший свою жизнь, становился торпедой: исполнял желание победителя. Тот же мог поручить должнику законтачить авторитета, допустившего беспредел. Выбора у торпеды не оставалось — должника за отказ прикончили бы сами петухи.

Выйдя из ИТК на свободу, парашники, козлы и петухи становились серьезной опасностью для воров. Лагерные унижения порождали у большинства из них чувство ненависти, а у многих — желание отомстить. Опущенные бандиты вновь брались за оружие и начинали охотиться за ворами и их окружением: шестерками, быками, пацанами. Порой погибали те, кто лишь упоминал о своей связи с ворами.

Вор из Таганрога Борис Исаев по кличке Муся был застрелен на следующий день после возвращения из ИТК. В него пустили две пули, причем в пах. Вор умер от потери крови. По мнению оперативников, его прикончил некто Бобров, отбывавший наказание в той же ИТК. Лагерная оперчасть выяснила, что Боброва дважды опускали. При задержании убийца застрелился.

Лидер уралмашевской преступной группировки Гриша Цыганов, промышлявший в Екатеринбурге, враждовавший с законниками и погибший от руки неизвестного убийцы, привлекал в ряды своих боевиков бывших зэков, изнасилованных в лагерях. Такие бойцы охотнее истребляли воровскую братву: ненависть побеждала страх перед ворами.

Бабки общаковые

Воровской клан напоминает громадное предприятие с мощным капиталом, опытными кадрами, региональными представителями и уставом. Управляет фирмой воровской совет — сходняк. Как и любая фирма, воровской клан имеет свои кассы. Общаки бывают двух видов — лагерные и свободные.

Лагерная касса формируется внутри зоны и служит для грева карцеров и изоляторов, подкупа кумов, закупок спиртного и наркотиков, а также для личных расходов лидера. В каждом отряде существуют шнифты местные кассы, за которые головой отвечают шнифтари — группа зэков, назначенных вором в законе. Они и собирают со всего отряда дань на общак: сигареты, чай, продукты, деньги и разную туалетную утварь. Размер дани устанавливает сходка. Помимо общих поборов, берется налог с карточных игр. В 70-х годах за каждый стук (игру) в очко зэки отчисляли рубль, буру — два рубля, терц — пять. Налог оплачивал проигравший.

Но основной приход в лагерный общак был из свободных касс, расположенных на воле. Они грели целые зоны небольшими суммами, но регулярно. Воровская дорога принимает деньги почти ежедневно. До 70-х годов в общак платили не только зэки, но и целые лагеря. Суммы были небольшие — до 150-200 рублей с зоны. Таким образом, ИТК общего, усиленного и строгого режимов грели зоны особого и крытого (тюремного) содержания. После того, как свободные общаки превратились в мощные финансовые структуры, такая необходимость отпала.

В первые годы своего существования свободный общак пополнялся добровольными взносами воров. Своим уловом делились карманники, грабители, домушники, фальшивомонетчики, шулеры и прочий уголовный элемент. Собранные деньги на очередном сходняке клали в тайник. Им мог служить сейф, спрятанный в каком-то заброшенном месте. Воры выбирали кассира и вручали ему ключи от сейфа. Хранитель общака только тем и занимался, что оберегал кассу.

Разумеется, хранилище было символическим: любой шнифер или медвежатник (взломщик сейфов), знающий о тайнике, мог в считанные минуты его распечатать. Но воровская касса была «знаменем полка». Любого, кто надругается над общаком — запустит лапу или обчистит ждала смерть. Когда воровские ревизоры выявляли недостачу, начиналось целое расследование. Обычно спрашивали с кассира. Иногда общаковые деньги замораживали — клали на длительное хранение. Например, их могли закопать на кладбище под видом свежей могилы. Был случай, когда в 50-х годах кассир тайком взял из общака небольшую сумму. Пропажа обнаружилась случайно. Вор божился, что собирался вернуть деньги через неделю, после воровского скока (кражи). Братва понимающе кивала, но кассира все же убила. Новые законники переносят эмоции на второй план, предпочитая им четкий экономический расчет. Когда один вор вернулся из тюрьмы и купил на общаковые деньги без ведома братвы трехэтажный особняк, сходняк пожурил за западло. Затем ему было приказано продать дом, вернуть в общак деньги и заплатить штраф, который был вдвое выше самого долга. На все давались сутки. Опешивший вор просил уменьшить штраф или хотя бы дать отсрочку, но братва не отступила. Чтобы не умереть, он воспользовался своим правом законника и взял из общака кредит под бешеные проценты. Погасив долг, вор стал работать на возвращение кредита. Говорят, что он все-таки расплатился и остался жив.

Современные свободные общаки могут существовать в виде легальной финансовой структуры, но в основном их прячут в глубокое подполье. Банковский счет могут арестовать, к наличности же подобраться почти невозможно. Поэтому воры стараются хранить наличность, притом твердую валюту, которая в меньшей степени подвержена инфляции. Такую кассу охраняют не один и не два человека. Число хранителей свободного общака порой достигает двадцати бойцов, которых выбирают на сходняке. Стеречь кассу — дело почетное и довольно прибыльное. Эту миссию поручают фанатиками, самым преданным воровскому делу законникам. О месте хранения денег и способе их получения знает лишь охрана (ее называют сообщаковой братвой). Она ложиться на дно и живет на конспиративных квартирах по фальшивым паспортам. Система безопасности общака продумывается настолько, что заговор внутри сообщаковой братвы ничего не даст. Притом воры-охранники имеют право убить любого законника, даже самого авторитетного, который попытается запустить руку в кассу.

Разрешаются разборки и внутри охраны, вплоть до ликвидации. Лагерный общак не идет ни в какое сравнение со свободным общаком, который оперирует миллионами долларов. Один авторитетнейший законник после прибытия в США получил от долгопрудненских воров почти 400 тысяч долларов для «поддержания штанов». Говорят, что, получив сумму, вор разочарованно вздохнул: он ожидал больше. Свободный общак финансирует крупнейшие операции наркобизнесменов, подкупает должностных лиц высокого ранга, выплачивает пенсии семьям погибших авторитетов, оплачивает услуги осведомителей в органах МВД и прокуратуры. Деньгами местного общака распоряжается воровская община, состоящая из нескольких законников; судьбу региональной кассы, из которой финансируются крупномасштабные Преступные операции, решает региональный сходняк.

Огромные суммы воровской мир тратит на экономический шпионаж. Высококлассные спецы, большинство из которых получили знания (и звания) в школах МВД, КГБ и ГРУ, проводят «рентген» заводов, концернов, страховых компаний, МП, ТОО, ООО, получая об объекте все данные. Досье с информацией о мощностях, фактической деятельности, активах, месячном и годовом обороте, прибыли, автомобиле руководителя и его любимых сигаретах, а также вся компра кладутся на стол «крестного отца». Рука аналитика уже отметила слабые звенья и вписала рекомендации

Пять тузов в одной колоде

В тюрьмах и лагерях карты занимают особое место. Такие старинные русские забавы как терц, очко, сека, рамс, бура и стос укоренились в зонах еще в начале 30-х. Тогда и начали писаться законы карточной игры (не путать с правилами игры). Карты стали вершителями зэковских судеб: за одну ночь они делали богачами и разоряли, калечили и убивали, делали петухом или парашником. Но в них продолжают играть, ибо обязаны это делать. Уголовный авторитет приходит к зэку вместе с карточным фартом. Если ты не игрок, то, в лучшем случае, — мужик.

Законы воровского братства обязывали законника знать все азартные игры вплоть до рулетки и «Блэк Джека». Свою судьбу вор в законе, находящийся на воле, мог испытать в шалманах и катранах — притонах для азартных игр (сегодня к ним присоединились казино). Когда вор переступал КПП лагеря или тюрьмы, вместе с ним приходили и карты. Сегодняшние авторитеты не брезгуют традиционными лагерными играми, но уже могут дуться и в покер, и в преферанс, и даже в бридж.

Каковы же законы лагерной игры? Речь будет идти о жестких традициях, которые пришли в зону 60 лет назад и соблюдались десятилетиями. Прежде всего, играть нужно под интерес, иначе это западло для барака. В «банк» ставили деньги, табачные изделия, спиртное, предметы туалета и одежду. Играть на постельное белье и паек во многих лагерях строго запрещалось: их считали неприкосновенным имуществом и называли кровью. Если авторитет узнает, что кто-то поставил на кон подушку, простыни или хлеб, следовала расправа: воровские быки могли отмолотить обоих зэков, обложить их штрафом или отлучить их на месяц от карточных баталий. Но иногда карточным азартом бывает охвачена вся зона, и тогда на обычаи попросту плюют.

Играть можно и в долг — под ответ. В этом случае оговаривался срок, когда долг будет погашен. Надувать партнера — себе же во вред. С должником поступали круто — пускали по кругу. Победитель, не дождавшийся в положенный день денег, курева или тряпок, объявлял о западле ворам. Те уже решали, что сотворить с должником. Обычно его били целой группой. Назначались шесть — семь бойцов, которые становились в круг. По центру находился заигранный с вытянутыми по швам руками. Отбиваться или защищаться он не имел права: за это назначалась дополнительная кара. Процесс назывался «расплатиться красным». Проштрафившегося игрока избивали до тех пор, пока его партнер не остановит экзекуцию. Если проигрыш был большой, жертву могли и искалечить. После круга долг списывался — должник расплатился. Зона ставила его в один ряд со стукачами и педерастами, а это еще хуже, чем мордобой.

Со временем экзекуции должников изменялись. В 60-х годах заигранного мог избить его партнер, не дожидаясь вердикта авторитетов. Мордобой проходил публично, и должник все так же стоически терпел удары. Затем казнь стала изощренней: картежнику насильно наносили татуировку похабного содержания. Могли выколоть матерщину или нарисовать козла с картами, подписав: «Я играю как козел». Были случаи, когда кололи татуировку на лоб или щеку. С владельцем такого клейма посмел бы соорудить банчок лишь его «коллега».

Все чаще мордобой заменялся процессом менее болезненным, но более постыдным. За невозвращенный долг могли опустить. Победитель имел право сам совершить половое насилие, а мог и пожаловаться авторитету. Тот выделял «сексуальных агрессоров» которые и опускали проигравшего. Последний становился петухом и перебирался в петушиный угол. Опущенного зэка могли наградить татуировкой пассивных гомосексуалистов: пчелами на ягодицах или чертом, раздевающим женщину. Вскоре появилась наколка, указывающая, что зэка опустили именно за карточные долги: карточные масти на ягодицах.

В последние годы массовые казни должников в ИТК утратили былую популярность. Зачастую выбивать долги приходится одному победителю, за которым сохраняется былое право избить, опустить, наколоть. От того, как он сумеет выбить долг, во многом зависит и его авторитет.

Особой популярностью в зоне пользуется игорная ставка для всеобщей потехи. Например, проигравший садится на верхние нары и целый час орет какую-нибудь глупость. Или всю ночь спит сидя. Тут уж фантазиям нет предела. В 30-е годы на Соловках была в моде ставка «1000 тараканов»: проигравший должен поймать 1000 насекомых и предъявить их «счетной комиссии». Иногда охота за тараканами затягивалась на неделю, а то и больше.

Каждая карточная партия облагается определенным налогом, который идет в воровской общак. Сумма устанавливается законниками и для всех игр разная. При подсчете зэки бумагой и карандашом не пользуются: дефицит, да и рискованно. Очки «записывают» спичками, выкладывая их в символическом порядке (скажем, спичка вдоль — пятьдесят, поперек — сто). При сложных арифметических действиях игроки могут нанять «счетчика» — зэка, который будет прибавлять и отнимать, умножать и делить. Услуги счетчика оплачиваются. Раньше колода карт («библия» или «колотушки») изготовлялась вручную. Из библиотечной книги вырывались листы, разрезались на прямоугольники и склеивались между собой для плотности. Если клея под рукой не было, делался специальный мыльный раствор. «Рубашка» карты затиралась: уничтожался текст и прочие опознавательные знаки. С другой стороны накладывался трафарет и наносилась краска. Трафаретом служил плотный картон с вырезанными острой бритвой цифрами, фигурками и мастями. Карточное клише берегли особо. Иногда в зоне имелся переплетный цех, тогда колода мастерилась намного быстрее и выглядела элегантней. В казармах и камерах, как правило, запасались несколькими «колотушками» — для добровольной сдачи контролеру, который часто заходил лишь с одной фразой: «Карты сдать». Если зэки изображали удивление и непонимание, следовал шмон, и они лишались всех колод. Это уже вошло в традицию. Сотрудники ИТК уже не пытались застукать игроков, а просто периодически изымали инструмент.

С развитием карточной полиграфии кустарный промысел оказался не у дел. В зону стали поступать фабричные колоды на 52 карты, которые годились и для очкариков (игроков в очко), и для любителей терца. Доставались «колотушки» такими же путями, как и малявы, деньги и спиртное.

Воры и бандиты

Воры в законе 'Уголовная империя'

С середины 80-х годов, когда кооперативы росли, как грибы, помимо государственного рэкета, контролировавшего доходы с помощью ОБХСС и фининспекции, появились боевики, выбивающие деньги на общак. Подобные криминальные группы существовали и ранее. Они в основном занимались цеховиками, владельцами подпольных производственных мощностей, выпускающих левую продукцию. Пик теневого цехового бизнеса пришелся на середину 70-х годов. Воровская братва быстро находила эти минизаводы и облагала их данью. Вся выгода рэкета заключалась в том, что потерпевший лишь в редких случаях обращался в милицию. Так как процесс вымогательства носил хаотичный характер и нередко из-за воровского аппетита заканчивался кровью, осенью 1979 года в Кисловодске состоялась крупнейшая по масштабам сходка воров в законе и акул теневого бизнеса. Именно в Кисловодске обоюдными усилиями установили единую таксу — десять процентов с прибыли подпольного цеха. В свою очередь, воровской мир предоставлял теневикам свои услуги.

С возникновением частного капитала в поле зрения воров в законе очутились председатели кооперативов и директора малых предприятий, пытавшихся платить по началу лишь государственным чиновникам. Но очень скоро большинство из них заимели вторую бухгалтерию. Вскоре туда была включена и статья на братву. Процесс слияния бизнеса с преступностью шел обычным порядком. Предприниматель и эмиссар законников быстро находили общий язык. Формула была проста: или ты платишь, или перестаешь заниматься бизнесом.

Вскоре у воров возникли серьезные конкуренты — бандиты. Законников, пытавшихся сохранить монополию на рэкет, стал оттеснять от кормушки молодой клан рэкетиров, вышедших из спортзалов и колоний, где сидели за разбои. Бандитам было начихать на воровские законы и мораль, а также на порядок царивший в рэкете. Они вторгались на чужую территорию, бомбили всех подряд и не останавливались перед убийством. Бандиты предпочитали работать не головой, а руками. Проблему решали тем, что устраняли ее причину, т.е. человека. За стол переговоров они садились редко: зачем терять время, когда можно нанять киллера или самому взять автомат. Если раньше для рэкета искали нечистоплотную фирму, то теперь вычисляют лишь новое предприятие. Не успеет магазин, киоск или колбасный цех отметить месячник своего существования, как в дверях вырастают угрюмые «шкафы». После «Здрасьте» у них идет: «Кому платите?». Волну отстрелов, которая пошла по России и Украине, приписывают именно бандитам. Многие из них преуспели настолько, что стали криминальными авторитетами, а некоторые даже «крестными отцами». Война между ворами и бандитами длилась недолго. Законники подвинулись. Им пришлось считаться с бандитами — автомат уравнял шансы.

Организованная преступность не терпит анархии. Как и всякая структура, она стремится к порядку и стабильности в своих рядах. Кровавые междоусобицы ей невыгодны экономически. Любая война — это, прежде всего расходы. Уголовный мир, имеющий своих людей во всех органах государственной власти, скрупулезно контролирует свой и чужой бизнес. До полного согласия между ворами и бандитами далеко. Законники считают бандитов дебилами и называют отмороженными. Новые воры уважают такой эффективный инструмент в работе, как физическую ликвидацию, но пользуются им осторожно. По воровскому закону насилие должно применяться лишь в крайнем случае — когда задета честь вора или его жизни угрожает прямая опасность, а также в случае измены. Воры не любят оружия, бандиты окружают себя целым арсеналом, даже бронетехникой.

Известный на Урале бандит, выходец с Кавказа по кличке Казбек, лишился жизни из-за того, что был горяч и не умел держать себя в руках. Во время очередного рэкетирского наезда на свердловского бизнесмена Казбек едва не изнасиловал его жену. Предприниматель сразу же доложил о выходке законнику по кличке Антип. Мол, плачу браткам исправно, но о другом с ними не договаривался. Вор в законе явился к Казбеку за объяснением, но горячий рэкетир попросту послал вора. Антип был последним, кто видел Казбека живым.

В случае непоняток вор в законе ищет не самих бандитов, а того, кто за ними стоит. Нередко за бандитами стоит такой же бандит. Структура рэкета везде одинаковая, но получатели разные. В Москве, скажем, доминируют воры в законе, в Санкт-Петербурге — бандиты. Еще труднее ворам и бандитам ужиться в зонах. Колоний и тюрем бандиты боятся, ибо власть почти всегда воровская. Лидеру достаточно подозвать шестерку или быка и отдать приказ. После этого с боксером — рэкетиром может приключиться какая-то хворь. Мышечная масса и навыки рукопашного боя здесь ему не помощники: зона действует тихой сапой. Во сне спортсмены сваливаются с верхних нар и, почему-то, всегда на голову; или во время смены на них вдруг падает ведро с цементом. После этого бандит ведет себя правильно, если остается жив.

Но есть зоны, где бандиты создали свои группировки, призванные противостоять воровской власти. В основном, это колонии строгого режима. Если на особом режиме сидят рецидивисты, которые мощным здоровьем никогда не отличались, то на строгий попадают рэкетиры, гоп-стопники, разбойники и лица, осужденные за чистый бандитизм. Профессия вынуждает их быть богатыми, но здоровыми. Такие группировки добывают власть силой. Сегодня воровской авторитет держится на полувековых традициях, бандитский — на животном страхе. Бандитов в зоне называют бойцами и спортсменами. Особо крутые сразу попадают в отрицалы, плюя на работу и режим, некоторые, желая досрочно освободиться, могут даже стать активистами, что, однако, не мешает им втихомолку поколачивать зэков. Бойцы занимают в отряде круговую оборону и даже выставляют ночной пост, чтобы воровские быки не перекололи их заточками.

Такая картина наблюдается в российских и украинских тюрьмах. На Кавказе и в Средней Азии власть полностью принадлежит ворам. Сотрудники МВД России исследовали тамошние лагеря и признали, что за законниками идут 90 -100% осужденных.

В «бандитских» зонах воры на прямые стычки с бойцами не идут и вступают в холодную войну. Бандитов, которых воры считают дебилами, стали просто подставлять. Умный вор зашлет к отмороженному провокатора, который подкинет ему наркотики или порнооткрытку и тайком настучит администрации. Боец попадает в ШИЗО, и провокатор принимается за другого. На дебилов ищут компромат, пускают слух, что их пахан — педераст, и прочее. Лагерный опыт почти всегда побеждает. Но именно «почти». Были случаи, когда бандиты подстерегали законника и насиловали, то есть опускали. После такой позорной процедуры вор терял всякое уважение даже среди шестерок.

Кони на стенах

Воровская почта родилась еще до революции. «Малины» общались между собой с помощью связного, который был неприкасаемым. Независимо от текста письма, ударить курьера, а тем более убить, никто не смел. В своих посланиях паханы воровских группировок договаривались о совместных налетах, сообщали о стукачах и просто делились новостями. Тогда же стали выращивать и голубей, используя их в роли связного. Вскоре письма стали шифровать. Воровской жаргон стал первым способом шифровки такой информации. Затем возникла нательная символика — татуировки.

Как общаются между собой нынешние уголовники на свободе, представить несложно. С развитием радиосвязи и промышленных шифраторов и дешифраторов началась новая эпоха уголовных коммуникаций.

В зоне общаться сложнее. Тюремно-лагерные дороги — связные каналы — существуют десятилетиями. Каждая камера СИЗО или тюрьмы подключена к дороге. Если камера не имеет связи, ее называют пустой или лунявой. В ней содержатся стукачи, обиженные и опущенные, с которыми держать связь считается западлом. По наружной стене здания протянуты длинные веревки: вертикальные и горизонтальные. По этим веревкам постоянно гонят коней — передают мешочки, где спрятаны малява, сигареты или деньги. Иногда малявы шифруются, а иногда и нет: все зависит от ее важности.

Письмо обычно шифруются с помощью буквенного кода. По дороге идет полная белиберда, но адресат знает, что значение имеет лишь пятая (вторая, шестая) буква. Шифр могут усложнит решеткой — специальным шаблоном, который поворачивается по тексту в нужном направлении. У каждого рецидивиста есть свой графический опознавательный знак, который ставится вместо подписи. Вор может ограничиться и своей кличкой в конце малявы.

За дорогу отвечают опытные уголовники. Часто администрация обрывает веревки и забирает коней, тогда несколько дней уходит на то, чтобы вновь наладить дорогу и пошить мешочки. Все материалы для этого, как правило, уже имеются.

Зэки могут перекрикиваться и даже переплевываться. Многие камеры имеют тонкую длинную трубку, куда заряжается скрученная в конус бумажка. Во время коротких прогулок на стенах и плаце иногда появляются замысловатые каракули, которые кто-то из зэков сможет прочитать.

Но лучшая связь — через контролеров. Если сотрудника СИЗО или тюрьмы нельзя подкупить, его шантажируют. В уголовном мире есть группы специалистов, собирающих компру на персонал изолятора, ИТУ и ВТК.

Контролера могут и спровоцировать: вручить взятку и записать эту сцену на видеопленку. Но все эти приемы слишком известны и часто не срабатывают. Самый верный путь — подкуп. Подогретые баландеры передают записки из камеры в камеру и не отбирают «духовые ружья». В малявах подследственные договариваются со своими подельщиками о показаниях, зэки обсуждают очередную кандидатуру на воровскую корону, а воры решают более важные проблемы: какую зону греть, кого мочить и сколько взять из общака на личные расходы. Покидая СИЗО или тюрьму, ее обитатели обязаны передать своей смене все каналы связи и всю компру (если таковая имеется) на персонал.

Во многих колониях законники создали свою агентурную сеть. Взяв под контроль тысячные толпы зэков и шантажируя администрацию, они знали все, что творится в их владениях. Доходило до того, что в кабинеты лагерных следователей и оперработников подбрасывали «жучки», которые давали возможность прослушивать допросы и телефонные разговоры.

В некоторых лагерях Урала сидели зэки — связисты такой квалификации, что ухитрялись подсоединяться к коммутатору ИТК. Незаметно пробравшись в телефонный узел, они ставили специальные перемычки и проводили параллельные линии. Каково же было удивление администрации, когда с АТС пришла квитанция за разговоры с Москвой, Чебоксарами, Соликамском, Свердловском, Мадридом и Гамбургом. Сегодня сакраментальную маляву вытесняет мобильная связь. Авторитету некогда ждать, пока послание дойдет до адресата. Лежа на нарах, он наберет по сотовому телефону номер и отдаст все инструкции. Сотовой дороге доступна почти любая точка планеты в течении минуты.

Источник: www.aferizm.ru

4 Responses to Воры в законе «Уголовная империя»

  1. DulitlHarley says:

    Где Вы находите такой материал для своего ресурса?

  2. Dmitrich.Ru says:

    Это мой фирменный соус :)

  3. Anna says:

    Вы просто гениальный кулинар, если выдумываете такие соусы!!!!! :) ))

  4. Dmitrich.Ru says:

    Лишним не будет, Спасибо Вам.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Security Code: